Книга Развод. Его холодное сердце, страница 5 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

И тут же — его пальцы на молнии того же платья, но уже на другой женщине.

В висках стучало, я не могла вздохнуть. Пол под ногами словно превратился в палубу корабля во время шторма.

Где-то наверху плакала Маша — или мне только казалось? Я должна подняться к ней... должна защитить... но тело не слушалось.

"Дети принадлежат семье мужа..." — эта фраза парализовала моё тело.

Они заберут у меня дочь.

Заберут мою девочку. Мою Машеньку...

Чёрный Rolls-Royce плавно въехал во двор, рассекая мягкий полумрак южной ночи.

Я стою у окна своей спальни, сжимая пальцами занавеску так сильно, что прозрачная ткань, кажется, вот-вот затрещит.

Сердце бьётся навылет. Пристально наблюдаю за тёмными силуэтами внизу.

Давид выходит из машины — высокий, в безупречном чёрном смокинге, который сидит на нем слишком идеально.

Даже сейчас, когда внутри все горит от обиды и ярости, я не могу не любоваться его статью.

Он двигается как хищник — каждый жест чёткий, каждое движение наполнено силой. Настоящий восточный правитель, привыкший повелевать.

Мне вспомнилось, как еще утром эти сильные руки обнимали меня, как его губы шептали самые трогательные и ласковые слова на ушко...

Теперь же эти самые руки гладят и ласкают… её.

Ясмина.

Словно восточная принцесса, выпархивает из машины в моём платье.

Моё платье!

Которое предательски облегающее каждый изгиб точеного тела, делает её похожей на дорогую статуэтку.

Маленькая диадема мерцает в чёрных волосах, струящихся по спине подобно шелковым змеям до самой талии.

Он подарил мне его неделю назад, говорил, что красный — это цвет страсти, и что никто не носит его лучше меня.

Ложь. Всё было ложью.

Горячие слезы обжигают глаза, но я продолжаю смотреть.

Смотреть, как его рука ложится на её талию. Как он склоняется к ней, что-то шепчет на ухо. Как она запрокидывает голову, смеясь его словам.

В этот момент я поняла — я могу возненавидеть его. По-настоящему возненавидеть.

Спустя несколько минут дверь в спальню открылась бесшумно — он всегда умел двигаться как тень.

Но его присутствие я почувствовала каждой клеточкой тела. Воздух словно наэлектризовался, заискрил между нами невидимыми разрядами.

Давид всегда входил в комнату так, словно владел всем пространством в ней. Включая людей.

Я не обернулась, хотя всё моё существо тянулось к нему против воли. Пять лет... Пять лет он приучал мое тело реагировать на его близость, как скрипка реагирует на прикосновение смычка.

— Решим всё здесь и сейчас, — его голос, хриплый и низкий, заставил мои колени подогнуться.

В нём слышались стальные нотки человека, привыкшего, что его приказы исполняются беспрекословно.

Звук растегнувшегося ремня резанул по нервам.

Я обернулась, уже зная, что увижу — его глаза, черные как бездна, горящие тем особенным огнем, который появлялся, когда он чего-то страстно желал.

Сейчас этот взгляд пугал меня. Раньше в нем была нежность, сейчас — только властное желание обладать.

Он неторопливо стягивает черный пиджак, словно давая мне время насладиться зрелищем. Его пальцы методично расстегивают пуговицы белоснежной рубашки, обнажая смуглую кожу, поблескивающую в лунном свете. Я помнила вкус этой кожи, помнила, как целовала рельефные мышцы, как поглаживала пальцами старые шрамы...