Книга Развод. Его холодное сердце, страница 68 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Я помню, как застыл тогда, забыв про все движения. Просто смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Такой девушки я не встречал никогда — хрупкой, как статуэтка из тончайшего фарфора, но с внутренним стержнем крепче дамасской стали. Каждый раз, когда я прикасался к ней, во мне боролись два желания: сжать её в объятиях со всей силой, на какую способен, и защитить от всего мира, включая самого себя.

Я невольно улыбнулся, вспоминая, как она запрокидывала голову, смеясь, как её глаза сверкали озорством, когда она пыталась научить меня каким-то современным движениям...

Ясмина, заметив мою улыбку, приняла её на свой счет.

Её движения стали еще более экспрессивными, почти судорожными. Монеты на поясе звенели, как цепи на привидении, а бедра описывали такие круги, что становилось почти смешно.

И тут, словно посланный небесами спаситель, в беседку ворвался Дарк. Появился в самый нужный момент.

Ясмина издала визг, больше подходящий пожарной сирене:

— Убери его! Эта псина меня покусает!

— Не бойся, — я с трудом сдержал смех, глядя, как мой грозный доберман пытается затащить её в игру. — Он просто хочет поиграть.

Схватив Дарка за ошейник, я поспешил к выходу из беседки. Уже у самого выхода обернулся:

— Спасибо за сюрприз! Ты была... великолепна!

Последнее слово далось мне с трудом — я никогда не любил лгать. Но иногда ложь во спасение необходима, особенно когда на кону стоят интересы и честь семьи.

Уводя Дарка по темной аллее, я вдруг уловил знакомый аромат — жасмин и ваниль. Катин любимый парфюм. Неужели она была здесь? Видела этот нелепый спектакль?

При мысли об этом что-то больно сжалось в груди. Я должен всё ей объяснить. Должен рассказать правду о помолвке, о договоре, о том, что на самом деле…

Давид (События от его лица на яхте, ранее)

Я оттолкнул её так резко, что она едва не упала.

Мне показалось, или действительно с моря донесся детский голос? Сердце колотилось как безумное.

— Что... что это было? — Ясмина потерла запястья, где остались следы от моих пальцев. В её глазах плескалась обида, смешанная с унижением. — Почему ты...

Она стояла передо мной — прекрасная, полуобнаженная, с разметавшимися по плечам черными волосами. Любой мужчина потерял бы голову.

Но мне вдруг стало противно — от этой картинной позы, от нарочитой сексуальности, от собственной минутной слабости.

— Прости, — я отошел к борту, пытаясь прийти в себя. Волны бились о белоснежный корпус яхты, солнце слепило глаза. — Это ошибка.

— Ошибка? — её голос задрожал от ярости. Она резко схватила полотенце, пытаясь прикрыться — теперь уже не соблазнительно, а стыдливо. — Я ошибка? Да что с тобой такое? Я же вижу, что физически привлекаю тебя! Или... — она вдруг усмехнулась, но за этой усмешкой явно читалась обида. — Может, у тебя проблемы? С ориентацией всё в порядке?

Я рассмеялся — неожиданно даже для себя. Смех вырвался хриплый, почти истерический. В нем было всё — и абсурдность ситуации, и усталость от этого фарса, и тоска по той единственной, чьи поцелуи действительно что-то значили:

— С ориентацией у меня всё отлично. Она направлена строго в одну сторону — в сторону моей жены.

— Бывшей жены, — процедила она, делая ударение на слове "бывшей". — Ты сам подписал бумаги о разводе.