Книга Развод. Его холодное сердце, страница 71 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

— Будет сделано, — он коротко кивнул. Мехмет никогда не задает лишних вопросов — еще одно качество, за которое я его ценю. — Что-то конкретное ищем?

— Всё, что покажется странным, — я провел пальцем по стеклу, оставляя невидимый след. Дождь усиливался, настойчиво барабаня по карнизу. — Интуиция подсказывает — они что-то замышляют.

Мехмет помолчал, переступил с ноги на ногу — необычный жест для человека, который обычно замирает как статуя. Потом тихо добавил:

— Ясмина сегодня встречалась с каким-то мужчиной в кафе на Истикляле. Темные очки, платок. Пыталась замаскироваться. Он ей что-то передал.

— Выясни кто это. Проверь все камеры в районе, записи звонков, всё.

Он ушел так же бесшумно, как появился, оставив меня наедине с дождем и мыслями. А мысли... они все о Кате.

Уже несколько дней как она здесь — против воли, силой возвращенная в золотую клетку. И это время превратилась в изощренную пытку для нас обоих. Она не смотрит в мою сторону, отворачивается, уходит, стоит мне войти в комнату. Её молчание режет больнее любого ножа.

Я пытался — правда пытался всё исправить. Любимые белые пионы каждое утро, новые книги, которые она раньше так любила, прогулки на яхте... Всё впустую. Она просто проходит мимо, будто меня не существует. А когда случайно встречаемся взглядами — в её глазах такая пустота, что хочется рвать на себе волосы, сбивать кулаки в кровь от бессилия!

Где тот особенный свет, который я так любил? Та искра жизни, которая когда-то растопила мой лед?

Марьям... даже она отдалилась. Раньше бежала ко мне с радостным криком "Папочка!", запрыгивала на руки, требовала подбрасывать к потолку. А теперь — тихое "Здравствуй" и опущенные глаза. Дети чувствуют фальшь острее взрослых, им не соврешь красивыми словами.

Стакан в моей руке хрустнул. Виски обожгло порезанную ладонь, но эта боль была почти приятной — хоть что-то живое в этом оцепенении последних дней.

"Ты её сломал, — шепчет внутренний голос. — Своими руками разрушил то единственное настоящее, что было в твоей жизни. Думал, сможешь усидеть на двух стульях? Сохранить любовь и продолжить дело отца? Не бывает так, Давид. Всегда приходится платить."

Врачи говорят, она мало ест. Отказывается от еды, спит урывками. Нашел её вчера в детской — сидела у кроватки Марьям, гладила спящую дочку по волосам и беззвучно плакала. А ведь она на восьмом месяце — самый важный период. Малейший стресс может...

Не могу об этом думать. Не могу представить, что из-за моих действий может пострадать наш ребенок. Мой сын.

В дверь постучали — нервно, торопливо. Непохоже на обычную манеру Мехмета.

— Господин Шахин! — он влетел в кабинет, забыв о своей обычной бесшумности. Что-то случилось, что-то серьезное — он никогда не позволяет себе такой несдержанности. — Срочно! Я видел... Ясмина...

— Успокойся. — Я сжал пальцами переносицу. — Сядь. Дыши. Говори медленно.

— Она пробралась ночью на кухню. — Мехмет опустился в кресло, не сводя с меня напряженного взгляда. — Подсыпала что-то в баночку с витаминами. В те, что для госпожи Екатерины. Маленький пакетик с каким-то порошком. Я заснял на телефон.

Комната качнулась перед глазами. Воздух стал густым, вязким, как будто им невозможно дышать. В ушах зашумело.

— Вызови её. Немедленно.