Книга Развод. Его холодное сердце, страница 35 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

От мысли о горячей ванне и чистой постели внутри всё заныло. Последние сутки я жила на чистом адреналине — организм требовал своё.

Сначала отель — неприметный, не из сетевых. Потом еда и долгий-долгий душ. А завтра начну искать квартиру — что-нибудь в спальном районе, подальше от центра. И только потом, когда обустроюсь, можно будет думать о встрече с родными.

Что я им скажу? Как объясню своё внезапное появление, развод, побег? Впрочем, это забота завтрашнего дня.

Сейчас главное — поесть нормальной русской еды (как же я соскучилась по обычному борщу!), смыть с себя этот бесконечный день и наконец-то выспаться.

А утром начнется новая жизнь.

Жизнь одинокой матери… двоих детей?

Всё, не думать сейчас об этом, слишком много стресса.

Подумаю об этом позже.

Я, крепче сжала руку дочери.

За окном аэропорта раскинулся Петербург — серый, дождливый, такой бесконечно родной. Где-то в этом огромном городе нам предстоит начать новую жизнь. Спрятаться. Затаиться.

Я достала зеркальце, проверяя парик. На меня смотрела усталая женщина с короткими темными волосами и затравленным взглядом.

Но в глубине глаз что-то изменилось — появился огонек, которого не было раньше. Огонек свободы.

"Держись, Катя, — сказала я своему отражению. — Теперь ты можешь выдохнуть, хотя бы на время..."

По телу разливалось странное чувство — смесь страха и какого-то острого, почти злорадного удовлетворения. Я сделала это. Я, послушная русская жена, которая пять лет подчинялась его правилам, его традициям, его воле — я посмела сказать "нет".

Губы сами растянулись в улыбке, представляя его реакцию.

О, великий Давид Шахин, которому никто не смеет перечить! Как он сейчас, наверное, крушит всё вокруг от ярости. Его драгоценный контроль, его власть, его правила — всё разбилось вдребезги от одного моего решения.

Пусть бесится. Пусть поймет — нельзя держать человека в клетке, даже если она золотая. Нельзя указывать, как дышать, как одеваться, как жить. У русских женщин есть гордость, есть самоуважение. Мы не рабыни, купленные за красивое кольцо и шикарный дом.

"Знаешь что, любимый? Засунь свои традиции туда, где солнце не светит. Я больше не твоя послушная кукла."

Давид

Совещание совета директоров. Бесконечные цифры, графики, отчеты. Я слушаю доклад о квартальных показателях, когда телефон вибрирует. Мустафа. Что-то сжимается внутри — мой личный охранник никогда не звонит во время важных встреч. Никогда.

— Прошу прощения, господа, — поднимаюсь из-за стола, стараясь сохранять на лице ледяную маску. — Пятиминутный перерыв.

— Господин Шахин... — он запинается. Плохой знак. Очень плохой. — Она... они исчезли.

Что-то древнее, звериное просыпается внутри — то, что я всегда держал под контролем, что пряталось под маской цивилизованности. Я срочно отменил все переговоры в Арабских Эмиратах и сразу же вылетел назад в Турцию.

Не помню уже точно, как добрался до коттеджа. Ярость затмила мой взор, полностью овладела мной. В тот момент мне ничего не было важнее неё. Кажется, орал на водителя. Кажется, чуть не разбились по дороге. Всё как в тумане.

Врываюсь в дом, сметая всё на своем пути. Двери хлопают, вазы летят на пол.

Мустафа стоит в гостиной — бледный, с каплями пота на лбу. Хватаю его за грудки: