Онлайн книга «Развод. Цена ошибки»
|
Год. Вместе. Год?! Пока я кормила нашу дочь, стирала пелёнки, не спала ночами — они... Внутри поднимается что-то тёмное, удушливое. Желчь подкатывает к горлу. — Он просто... как бы это помягче сказать... — она прикусывает накачанную губу. — Он тебя никогда не любил. Ты для него пустышка — ох, не обижайся, это его слова! Я просто максимально откровенна, из уважения... и женской солидарности. Её звонкий смех впивается в виски острыми иглами. В желудке будто разворачивается колючая проволока. "Пустышка" — звенит в ушах его голосом, его словами, которые эта... эта... обсуждала с ним меня. Меня. Мать его детей. Пальцы до боли сжимают бутылочку со смесью. Костяшки белеют. В висках стучит, будто там поселился кузнечный молот. Каждый удар сердца отдаётся в затылке тупой болью. — И ты пришла мне это сообщить? — каждое слово даётся с трудом. — Нет, милая, — она снова улыбается. — Я пришла поговорить о разводе. Видишь ли, без твоего согласия вас не разведут — малышка-то младше года. А мы с Вадиком хотим всё официально оформить. Он готов отдать тебе эту квартиру, и твою машину... — Как великодушно, — цежу сквозь зубы. Я на грани. Смотрю на её идеально уложенные волосы, и руки чешутся намотать эти крашеные патлы на кулак. — А ты, значит, его доверенное лицо? Пришла провести переговоры? — Ну что ты так официально? — картинно всплескивает руками, браслеты звенят как погремушки. — Я просто хочу помочь! Вадик переживает, что ты... можешь неадекватно отреагировать. "Вадик переживает". В памяти вспыхивает: вот он целует мой живот, шепчет "люблю вас, мои родные". Вот дарит серьги на годовщину — "только лучшее для моей единственной". А в это время... — Знаешь, — она понижает голос до интимного шёпота, — мужчины такие... прямолинейные. Не умеют красиво завершать отношения. А я понимаю, как тебе больно... Ариша вдруг начинает плакать — требовательно, пронзительно. Будто чувствует фальшь в голосе этой... этой... — Ой, — Виолетта морщится, — может, успокоишь её? Такой крик... Виолетта кривит намазанные красным губы. Цедит ядовито: — Ну правда, Рита, зачем тебе всё это? Ты молодая, красивая... ну, если поработать над собой немного. Найдёшь себе кого-нибудь попроще. А Вадик... к нему особый подход нужен. "Вадик". От этого слова меня передёргивает. Вспоминаю, как он всегда морщился, когда кто-то называл его так. "Терпеть не могу эти сюсюканья," — говорил он. Видимо, не всегда терпеть не мог... — Да что ты говоришь? — Ему определённые вещи в женщинах нравятся, — она поправляет волосы с видом королевы, получившей корону. — Утончённость, умение себя подать… Намёк повисает в воздухе — она-то особенная, шикарная, достойная. Не то что я. Меня начинает трясти, но это только начало. — А как насчёт порядочности? — перебиваю я. — Ой, эти устаревшие понятия! — она отмахивается рукой с длиннющими когтями. — Главное — чтобы всем было хорошо. Вот Марку, например, со мной отлично! — При чём здесь Марк?! — А ты не знала? — её глаза загораются злым торжеством. — Он же у меня живёт. И знаешь, за Марка можешь не волноваться! Ему со мной хорошо. Он быстро привык! И быстро тебя забудет... А может, уже забыл. Он о тебе и не вспоминает. Потому что со мной весело! Представляешь? — она снова смеётся. — Вот какая ты "хорошая" мать была. |