Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 45 – Ирма Шер

— Антош!

Голос лёгкий, певучий, летит навстречу, как будто колокольчик.

Оксана идёт от корпуса санчасти. Халат белый, волосы убраны, но несколько прядей выбились и чуть вьются у висков. Она улыбается. Легко, без усилий, как улыбаются люди, которым хорошо в собственной шкуре.

— Погода сегодня замечательная, правда? — говорит она, и голос у неё такой, будто мир вокруг действительно прекрасен, и других вариантов нет.

— Ага, — бурчу я. — Супер просто.

Она останавливается. Смотрит на меня внимательно, чуть склонив голову набок.

— Что случилось? Выглядишь не очень.

— Всё нормально.

— Неправда. — Она подходит ближе. Тонкие пальцы ложатся на моё предплечье, почти невесомо, но я чувствую это касание сквозь плотную ткань. Сжимает слегка. Чуть-чуть. — Может, я могу, чем помочь?

Я смотрю на неё.

Глаза блестят. Живые, тёплые, без той усталости, которая в последнее время поселилась в Вариных. Без этого напряжения, без этой тихой войны, которую она объявила мне сегодня молча.

В голове мысль. Быстрая, почти неуловимая.

А почему бы и нет…

— Пойдём ко мне в санчасть, — говорит она, и в голосе её, та особенная интонация, которую я давно распознал. — Я тебе расслабляющую процедуру сделаю. Ты весь как натянутая струна.

Она уже берёт меня под руку, уже ведёт, уже чуть прижимается плечом. Так невинно, как бы невзначай.

Благодарная женщина. Знает чего хочет. Никаких форм, никаких подписей. Просто вот она, рядом, тёплая, без вопросов.

— Пошли, — говорю я. — Мне надо расслабиться.

Она улыбается еще шире.

В кабинете тихо. Жалюзи опущены, свет мягкий, полуденный зной остаётся снаружи. Ключ поворачивается в замке. Щелчок, короткий, окончательный.

Оксана расстёгивает верхнюю пуговицу халата. Медленно. Обводит ногтем ключицу. От одного плеча к другому и смотрит на меня из-под ресниц. Кожа белая, почти прозрачная, как фарфор тонкая.

Она подходит вплотную. Встаёт между моих колен.

— Антош, может, тебе лучше на кушетку прилечь? — говорит она, и голос чуть хрипловатый, чуть тягучий, совсем не медицинский. — Я за аппаратом пока схожу. Микротоки, хорошо кровь разгоняют. Мышцы прорабатывают. Зажимы снимают.

Её руки ложатся мне на плечи.

— Тебе напряжение надо снять...

— Надо, — говорю я.

И тяну руки к её бёдрам. Ткань халата тонкая, кожа ее тёплая, под ладонями. Формы плавные, она живая, настоящая. Сжимаю ее, притягиваю к себе, и она выдыхает. Коротко, с дрожью, которая проходит по всему телу, и я её чувствую, каждой точкой соприкосновения чувствую.

Она садится мне на колени.

Халат задирается, узкий, неудобный для этого движения и именно поэтому совершенный. Она отклоняется назад, смотрит на меня. Щёки чуть порозовели, дыхание неровное.

— Антош... это же неправильно...

Но в голосе нет ни грамма сопротивления. Только притворство. Лёгкое, игривое, как упаковка вокруг подарка, который уже и так твой.

Она расстёгивает пуговицы одну за другой. Халат разъезжается в стороны. Короткий топ, тёплая кожа, та самая прозрачная белизна, что мерцает в полутени кабинета.

Я кладу руки ей на поясницу. Рывком придвигаю ближе.

— А вот так, правильно?

Она медленно облизывает губы кончиком языка.

Поёрзывает, устраивается на мне поудобнее, и в этом движении, всё. Никакой войны. Никаких форм. Никаких слов про развод.