Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 4 – Ирма Шер

Тогда, когда... Я обрываю мысль. Не надо. Не надо вспоминать.

— Завтра День части, — напоминаю я. — Во сколько идем?

— В шесть буду дома. Надень что-нибудь красивое.

Красивое. Я мысленно перебираю свой скромный гардероб. Синее платье, наверное. То, в котором он говорил, что я хорошо выгляжу.

На следующий день, я собираюсь ровно к назначенному времени. Антон, довольно улыбается, глядя на меня. Подходит ближе, ведет руками по моему телу. Будто проверяет свою территорию. Он уже готов никуда не идти. Но телефон настойчиво напоминает, что пора выходить.

Праздник проходит в офицерском клубе. Накрыты столы, играет музыка, мужчины в парадной форме, женщины в платьях. Я сижу рядом с Антоном, улыбаюсь, когда надо, поднимаю бокал за командира части.

И вижу. Конечно, вижу. Как жена подполковника Игнатьева смотрит на моего мужа. Долгий взгляд, полуулыбка. Как она подходит поздравить, касается его руки чуть дольше, чем нужно. Как он улыбается ей в ответ, говорит что-то, и она смеется.

Слишком громко, слишком весело. Потом она уходит, а я жду. Жду, что Антон скажет что-нибудь. Объяснит. Но он только пожимает плечами, наклоняется ко мне и небрежно поясняет.

— Это ничего не значит, малыш.

Я киваю. Улыбаюсь. Пью свой напиток. А за спиной уже перешептываются. Я слышу обрывки фраз:

— ...видела, как он на нее смотрел...

— ...говорят, у них что-то было...

— ...бедная Варя, наверное, даже не знает...

Мурашки бегут по коже. Я сжимаю в руке салфетку так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Но не оборачиваюсь. Не показываю, что слышу.

Сплетни всегда были, есть и будут. Особенно здесь, в этом городке, где все знают всё про всех.

Где чужая жизнь — это лучшее развлечение.

Я благодарна Антону. Я обязана ему. Он спас меня, когда я была сломлена, когда мне некуда было идти. Он дал мне имя, дом, защиту. Я не могу дать ему любовь. Но я могу дать ему всё остальное.

Идеальный дом. Вкусный ужин. Выглаженную форму. Преданность. Даже если внутри пустота. Даже если по ночам я лежу рядом с ним и чувствую себя чужой в собственной жизни.

Это цена, которую я плачу. И я готова её платить.

Три года назад

Я провожаю Антона как обычно, у порога, на цыпочках, пытаясь дотянуться до его губ. Он выше меня на целую голову, в камуфляже выглядит еще внушительнее, и в этот момент кажется, что расстояние между нами еще больше.

— Опять эти учения, — он морщится, затягивая ремень на армейской сумке. — Только с полигона вернулись... Мы ведь в отпуск собирались…

— Ничего страшного, — я улыбаюсь, стараясь его подбодрить. — Я сама разберу чемодан. Даже твои носки по парам разложу.

Он не оценил шутку. Кивает коротко, привычно чмокает меня в щеку. Такой дежурный поцелуй, будто ставит галочку в списке дел и уходит. Дверь захлопывается с тем особенным звуком, который означает: ты одна.

Я стою в прихожей еще минуту, гляжу на его кроссовки, забытые у порога. Потом иду на кухню и включаю чайник.

День проходит, как обычно. Череда онлайн-занятий, где я объясняю детям правила английского языка, делая вид, что меня не раздражают их зевающие лица в квадратиках экрана. После обеда я, наконец, добираюсь до чемодана. Только начинаю разбирать вещи, когда внизу живота странно покалывает.

Тяжелая, тянущая боль. Неприятная, но терпимая. Я думаю: наверное, что-то съела не то. Или просто устала.