Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 9 – Ирма Шер

— Что, к примеру? — голос его становится опасно тихим. — Что у тебя все есть? Что ты ни в чем не нуждаешься? Может, то, что я женился на тебе? А?

Я сглатываю ком в горле, от которого почти задыхаюсь. Но я зашла слишком далеко, чтобы остановиться.

— Я чувствую чужие женские духи на твоей коже, — говорю я, и каждое слово дается мне с болью. — И замечаю следы от помады, которые ты не всегда хорошо стираешь с шеи. Я вижу взгляды, которыми тебя провожают женщины. И слышу все, что говорят за моей спиной. Думаешь, этого недостаточно, чтобы я могла сделать правильные выводы?

Антон меняется в лице. Бледнеет. Потом краснеет. Челюсти сжимаются так, что проступают желваки.

— У тебя хорошая фантазия, — произносит он медленно, с расстановкой. — И больше ничего. Возможно, если бы ты с таким же рвением хотела меня, может, и не было бы всех этих слухов.

Удар в солнечное сплетение. Я задыхаюсь, пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет в легкие.

— Что? — выдавливаю я. – Ты не можешь такое говорить… ты ведь знаешь… Это не справедливо, Антон.

— Не строй из себя жертву, Варя, — он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. — Я женился на тебе. Дал тебе фамилию, дом, стабильность. Где бы ты была без меня? Вспомни.

— Я работаю, — шепчу я. — У меня есть ученики…

— Которые смотрят на тебя не как на учителя, — перебивает он. — Я видел, как этот твой Олег улыбался. Как задерживал взгляд на твоих губах. Думаешь, я слепой?

— Ты сходишь с ума, — я качаю головой. — Олегу двадцать пять. Он…

— Он мужик, взрослый мужик, — отрезает Антон. — А ты замужняя женщина. Моя жена. Понимаешь? Моя! И если я говорю, что мне не нравятся твои ученики-мужчины, значит, так и будет.

— Ты приходишь домой в чужих духах! — кричу я, и мой голос срывается. — Ты изменяешь мне, а потом имеешь наглость устраивать мне проверки, как будто я…

— Доказательства есть? — он подходит совсем близко, нависает надо мной. — Или только фантазии обиженной жены, которая завидует чужой жизни?

Я открываю рот, но слов нет. Они застревают где-то внутри, превращаются в боль, которая распространяется ядом по венам. Разливается по груди, по горлу, заполняет все пространство внутри меня. Сжимает нервы, скручивает их в тугую спираль.

— Вот именно, — кивает он удовлетворенно. — А теперь послушай меня внимательно. Я не хочу видеть в моем доме, пусть и виртуально, мужиков, которые пялятся на мою жену. Хочешь работать, пожалуйста. Но только с женщинами. Или со школьниками. Это мое последнее слово.

Он уходит в ванную. Дверь закрывается за ним. Я стою посреди комнаты, и у меня нет сил даже заплакать. Просто стою, обхватив себя руками, и чувствую, как все внутри меня сжимается в тугой, болезненный узел. Я сама себя загнала в такие рамки.

Виновата. Я виновата. Опять.

Прошел год

Новый военный городок встречает нас серым бетоном и одинаковыми пятиэтажками. Все здания как близнецы. Одного роста, одного цвета, с одинаковыми подъездами и номерами квартир по одной и той же схеме. Даже детские площадки тут идентичные: качели, горка, песочница. Будто кто-то взял один образец и размножил его по всему городку.

Квартира на третьем этаже. Две комнаты, кухня, совмещенный санузел. Окна выходят на плац, где по утрам строем ходят военные. Я просыпаюсь от команд, от топота ног, от звуков, которые врезаются в мозг и не дают забыться обратно в сон.