Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 11 – Ирма Шер

Он молчит. Знает, что я права. Новая должность, новые обязанности. Он не может просто так взять и уехать на неопределенный срок.

На следующий день он идет к командиру. Возвращается мрачный, с напряженными плечами.

— Не отпускают, — бросает он коротко. — Учения через неделю. Я должен быть здесь.

Я киваю. Облегчение разливается внутри меня теплой волной, но я прячу его глубоко, чтобы он не заметил.

— Тогда я поеду одна.

Его челюсти сжимаются. Он долго смотрит на меня, и в его взгляде столько всего. Подозрение, недоверие, страх потерять контроль.

— На неделю, — говорит он, наконец. — Максимум на десять дней. И ты будешь звонить мне. Каждый день. Утром и вечером.

— Хорошо.

— Я серьезно, Варвара, — он подходит ближе, кладет руки мне на плечи. Мне тяжело, будто меня придавило бетонной плитой. — Каждый день. Иначе я приеду и заберу тебя оттуда сам. Понятно?

— Понятно, — шепчу я.

На следующий день он провожает меня до автобуса. Стоит рядом, пока я сажусь, пока закрываются двери. Смотрит, как автобус трогается с места. Я вижу его в окне, высокий, в форме, с прямой спиной. Он стоит и смотрит мне вслед, пока мы не скрываемся за поворотом.

Первый звонок приходит через два часа.

— Ты где?

— В автобусе. Еду до станции.

— Билет купила?

— Да. На вечерний поезд.

— Скинь фото билета.

Я фотографирую билет, отправляю ему. Он пишет: «Хорошо. Позвонишь, когда приедешь».

Второй звонок, когда я в поезде. Я сижу у окна, смотрю на мелькающие за стеклом огни станций, и телефон вибрирует в кармане.

— Варь, ты легла спать?

— Еще нет.

— Ложись. Тебе завтра рано вставать.

— Хорошо.

— Я люблю тебя.

Пауза. Я сглатываю.

— Я тоже.

Он звонит утром. Я только открыла глаза, еще не успела толком проснуться.

— Доброе утро. Как доехала?

— Нормально.

— Скоро приедешь?

— Через час.

— Напиши, когда встретишься с мамой.

Он держит меня на коротком поводке. Даже на расстоянии в тысячу километров я чувствую, как он стоит за моей спиной, смотрит через мое плечо, контролирует каждый шаг. Телефон в моей руке кажется тяжелым. Горячим. Будто он не просто звонит мне. Будто он здесь, рядом, дышит мне в затылок.

Я выхожу на перрон, и холодный воздух бьет в лицо. Мама машет мне рукой. Я иду к ней, и впервые за год делаю шаг, который он не может проконтролировать. Но телефон в кармане вибрирует снова. Сообщение: «Приехала?»

Даже здесь я не свободна.

Больница пахнет хлоркой и казенным супом. Я иду по коридору, держу в руках апельсины. Бабушка всегда любила апельсины. Нахожу четвертую дверь справа и толкаю ее плечом.

Бабушка сидит на кровати, повязав поверх больничной рубашки свой собственный халат в мелкий цветочек, и листает местный журнал. Увидев меня, она откладывает его в сторону и всплескивает руками.

— Варенька! Похудела-то как, господи.

— Бабуль, я не похудела.

— Похудела, похудела. Садись, дай посмотрю на тебя.

Я сажусь рядом, и она берет мое лицо в свои теплые, сухие ладони, изучает, как изучают что-то дорогое и редкое. Потом кивает, будто убедившись в чем-то своем.

— Ну, хоть глаза живые, — говорит она и тянется к апельсинам. — Чистить будешь или сама справлюсь?

Я смеюсь впервые за долгое время по-настоящему и начинаю чистить апельсин.

Телефон вибрирует в кармане. Достаю, читаю сообщение.