Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 18 – Ирма Шер

Я знаю, что говорят за спиной. Слышала не раз и не два. Случайные фразы, брошенные вполголоса, смолкающие, когда я оборачивалась. Сплетни живут своей жизнью, расползаются по углам, словно плесень. Я их не подкармливала, а притворялась, что не слышу. Не вижу. Потому что на самом дне, там, где совсем темно и тихо, я не хотела признавать очевидного.

Но Антон сделал кое-что неожиданное. То, чего я совсем не ожидала.

Он обнял меня со спины. Прижал к себе так, что между нами не осталось воздуха, и держал крепко, пока Оксана стояла на пороге. Это был жест собственника. Жест мужчины, который говорит без слов, занят. И я поймала себя на том, что мне это было приятно. Не потому, что я ждала разрешения чувствовать себя нужной, а просто давно забыла, каково это.

Следующие дни превращают меня в человека, который постоянно находится в ожидании, увидеть привычные знаки. На привычную усталость в его глазах вечером. На запах чужих духов на воротнике. На сухое язанят в ответ на мой звонок.

Но Антон приходит вовремя, на обед, на ужин. А иногда даже раньше, когда у меня еще едет урок.

Мы гуляем, когда позволяет погода. Он берёт меня за руку первым. Это мелочь, я понимаю. Глупо замечать такие вещи после пяти лет брака. Но я замечаю. Запоминаю, как он держит мои пальцы, немного сильнее обычного. Как поворачивается ко мне, когда я говорю что-то необязательное, про скорую весну или про кошку соседей снизу. Как слушает.

Это непривычно. Это почти тревожит.

Сегодня я выключаю камеру после урока и слышу, как синхронно с этим хлопает входная дверь.

— Варюш, собирайся! — Антон кричит мне из коридора.

Выхожу к нему навстречу. Он стоит на пороге. Форма, тёмные глаза, и что-то в выражении лица такое, отчего у меня на секунду перехватывает дыхание.

Он подхватывает меня раньше, чем я успеваю что-то сказать. Обнимает крепко, зарывается лицом в волосы. Долго. Дольше, чем обычно. Мурашки разливаются по телу, легкими вонами.

— Антош, всё в порядке? — отстраняюсь, всматриваюсь в его лицо. — Ты какой-то странный.

— Всё отлично. — Он улыбается, и эта улыбка непривычно мягкая. — Командир дал добро провести вечер с женой. Поехали.

— Куда? – спрашиваю, чтобы понять, как одеваться. Потому что через пару часов начнет темнеть, и станет холодно.

— Сначала ужин. Потом прогулка. Свежий воздух полезен.

Он разворачивает меня в своих руках, кладёт свои ладони на бёдра, и мы идём в спальню вот так, вместе, нелепо переступая в такт. Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос, но проигрываю.

Он помогает мне выбрать, что надеть. Достаёт шарф, потому что вечером будет холодать. Говорит, что серое пальто лучше, чем синяя куртка. Обычные слова. Обычные жесты. Но что-то в груди сжимается и отпускает одновременно, как будто я выдыхаю то, что держала в себе слишком долго.

Он делает это для меня. Не для галочки. Не потому, что должен. Я чувствую разницу телом, где-то под рёбрами, и от этого становится одновременно хорошо и немного горько. Потому что раньше я не задавалась вопросом: для кого. Раньше это было само собой разумеющимся.

Мы спускаемся вниз.

Антон толкает входную дверь, пропускает меня вперёд. И тут…

— Ой, привет!

Оксана стоит у подъезда. Короткая куртка небрежно распахнута или расстегнута намеренно, не знаю. Блузка с глубоким вырезом. Тёмные брючки облегают длинные ноги так безупречно, что становится понятно: она знает, как выглядит.