Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 45 – Анна Томченко

Вадим ухмыльнулся, и буквально через час я отправила его домой, и вот тогда-то накатило осознание, что я действительно не смогу в этом доме, если Люба переедет к Егору, потому что на меня давило все. Мне казалось, что я медленно сходила с ума от того, что не слышала ни шагов, ни разговоров, ничего…

Вот эта звенящая тишина погружала меня в состояние того, что я ощущала себя внутри большого пустого склепа.

Плохое предчувствие.

Я тяжело вздохнула и попыталась успокоиться, но спокойствие мне только снилось, потому что телефон моргнул входящим сообщением, и я, развернув иконку с именем бывшего мужа прикусила губу.

Фотка.

Люба стоит возле стола, склонив голову к плечу, а его Лялечка сидит на противоположной стороне, прижав ладони к подбородку.

А внизу подпись.

«Вот такие вам голодные игры, сударыня. Девочки прекрасно нашли общий язык, твоя ставка проиграла».

А вот это было обидно. Вот это было чертовски обидно. Особенно если учесть тот факт, что Люба была со мной и безумно поддерживала в момент, когда стало понятно, что у отца молодая любовница. И от неё я никак не ожидала такого поворота, что будет сидеть и распивать с ней чаи.

Ночь мне однозначно светила спокойная.

Но вопреки всему, мне не спалось.

Да, дом казался безумно пустым и похожим на склеп. Оставалось надеяться на то, что в какой-то момент меня переключит.

И меня переключило в четыре утра, когда я очнулась от того, что сидела на полу гардеробной и складывала вещи в самый большой свой чемодан. Вещи такие, которые будут необходимы прям в ближайшее время.

Это не было побегом от реальности. Это было принятым решением. Я вскрыла документы по поводу совместно нажитого и стала смотреть, какая недвижка отошла нам с детьми. Выбрала квартиру на Аксакова в видовом доме и в шесть утра, волоча за собой чемодан, села в машину. Руки тряслись. Я понимала, что ничего хорошего не выйдет от такого моего состояния, но и бездействовать, сохранять за собой дом уже не было никакого абсолютно желания.

У него там семейные гнезда, как Вадим выразился, Рюриковичей, вот пусть он с этим гнездом всё, что хочет, то и делает.

Квартира на Аксакова была большой, на четыре спальни, большую кухню- гостиную и несколько гардеробных и кладовых. Мы её покупали примерно в то же время, когда строили дом. Егор аргументировал это тем, что нужно на всякий случай оставить городскую недвижку, вдруг нам под старость лет надоест ковыряться в грядках и мы захотим перебраться в город. Сейчас, глядя на эту квартиру, я понимала, что да, так и надо, перебраться в город. Из-за того, что в квартире был сделан ремонт, расставлена мебель, но никто не жил, пыль все равно оседала. Плюс высокий этаж и центр давали такое, что пыль просачивалась.

Стоя в прихожей со своим бедным чемоданом, я тяжко дышала, понимая, что сердце готово выпрыгнуть. Но ничего поделать не могла с собой.

Когда время перевалило за десять утра, началось самое интересное – наняла клининг. Девочки приехали буквально через полтора часа. Я объяснила, что от них требуется. Позже, понимая, что Вадим уже, скорее всего, пришёл в себя, набрала сына и попросила привезти ту часть вещей, которую он успел забрать. Вадим удивился.

— А я не понял, чего это ты? Так мы же вроде только вчера с тобой об этом говорили?