Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 137 – Анна Томченко

Назара я не воспринимала своим ребёнком. Я воспринимала его, в принципе, ребёнком. Просто мальчиком, у которого очень непростая ситуация. Но я не считала нужным перетягивать внимание на себя и делать, как это делает Егор, – показывать тот факт, что есть полное принятие. У Егора его не было. Он очень хотел этого принятия, но я понимала, что он взрослый мужик и у нас трое детей с ним. Вот его дети – это его дети, а Назар – это ребёнок когда-то близких нам людей. И как бы Егор не насиловал себя, заставляя относиться к нему ровно с той же долей вовлечённости, как с нашими детьми, у него всё равно не выходило. И это было заметно. А я не пыталась стараться быть лучше и заставлять себя.

Мне нравился Назар. Он был каким-то достаточно уютным, что ли. Для него я не хотела ничего плохого. Именно поэтому я настаивала на гувернантке, на дополнительных языковых занятиях. Я настаивала на общении с бабушкой. Хотя мне это было неприятно. Но поскольку Егор принимал решение, он, соответственно, и брал за него ответственность. Это был его выбор. Поэтому я, конечно, настаивала, но никуда не лезла.

И сейчас у нас нашла коса на камень.

— Марина, я от тебя такого не ожидал.

— А от кого ожидал? Хочешь опять поговорить о своём загуле?

У него чуть было пар из ушей не повалил. Потому что я вдруг посчитала, что имею право на злость. Я имею право в какой-то момент, когда меня ситуация заденет, не скрывать это, не молчать, а взять и высказать. Как, например, у меня один раз было: я сидела в ванной и вдруг мне почудилось: а вот свою девку Егор как называл в постели? Любимая, дорогая, нежная и всё в этом духе? Всё то, что слышала я?

Я даже не успела вытереться полотенцем, как вышла и стала ему высказывать о том, что мне это неприятно. Он очень долго убеждал, что любимой, нежной, единственной назвал только меня.

И вот сейчас, глядя на то, как Егор реагировал на что-то новое, меня с одной стороны разбирал смех, а с другой стороны я понимала, что нам это обоим нужно.

— Так, ты сейчас пытаешься увести тему не в ту сторону. Но я тебе говорю только вот про это. Вот этого в моём доме не будет.

И Егор опять тыкнул пальцем в верёвки для шибари и закатил глаза.

А я цокнула языком, встала и накинула на плечи халат.

— Ну, значит, и сладкого у тебя сегодня тоже не будет.

Я понимала, что шантаж ни к чему не приведёт. Я знала, что Егор очень даже не против попробовать что-то новое, если бы не его консерватизм. Если бы не его дурацкие понятия: я мужик и значит я таким не занимаюсь.

— Марина, – выдохнув, покачал головой Егор, делая шаг в сторону и преграждая мне дорогу.

Он потянул на себя пояс халатика и цокнул языком.

— Ну, мне же всё нравится и без этого.

Я тяжело вздохнула и пояс из халата вытащила. Мягко провела атласной тканью по запястьям Егора.

— Но если тебе всё и без этого нравится, с чего ты взял, что тебе с этим не понравится? Это во-первых. И во-вторых – Егор, у нас с тобой не так много времени осталось. Давай будем объективными. Я хочу, чтобы это время мы не тратили на то, что делали постоянно.

— Тебе не нравится?

И в этом вопросе я слышала сомнение, смущение и страх, что я отвечу «да».

— Егор, дело не в том, что мне нравится наша с тобой постель или не нравится. Дело в том, что я не хочу повторов. Я не хочу так, как было в браке. Потому что мы сейчас не в нём. Я хочу по-другому. Я не хочу быть твоей женой. Я не хочу быть матерью, бабушкой в твоих глазах. Я хочу оставаться женщиной. Поэтому всё то, что ты пытаешься сейчас вернуть в наши отношения – изначально провал. Потому что после этого через пять-десять лет появится новая Ляля. И я тогда тебя пристрелю. Серьёзно. Мне будет плевать на то, что я лишаю детей отца, а себя любовника, компанию одного из владельцев. Мне будет на это плевать. Поэтому не доводи до греха.