Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 131 – Анна Томченко

Я горько плакала от осознания того, что я предала что-то ценное, что-то что мне было даровано свыше…

А потом обвиняла себя, ругалась. Потому что не я это предала!

Я была в разводе.

И все, у меня было уже хорошо!

Несмотря на то, какой Марк был удивительный, как он умудрялся производить на меня впечатление, мне все равно показалось, что правильным остаться нам просто друзьями. У него в Москве рос пятнадцатилетний сын от гражданской жены, отношения у них были лайтовые, спокойные. Но проблема заключалась в том, что у Марка был прототип немного такого шута. И, наверное, трикстера, что ли, только в сглаженном варианте, без злых шуток.

Да, скорее всего, обаятельный, очаровательный шут с безумно распахнутыми глазами и какой-то небесной одухотворённостью.

Так вот.

Я понимала, что это не моё.

Мое все-таки это немного дом Корлеоне.

Мое это все-таки какая-то суровость во взглядах, в поведении, в действиях и в решении вопросов.

Я в какой-то момент поймала себя на мысли о том, что меня раздражает Марк, в том плане, что он приходит и пытается как-то с точки зрения правильности эмоций объяснить ту или иную ситуацию.

Вот мне это вообще не заходило настолько, что в моменты Марк возбуждал очень, очень эффектно. А по факту там был какой-то пшик…

Потому что эмоционально я была не в той роли, в какой обычно.

И обычно это не значит хорошо.

Я вполне подозревала, что мне просто такой типаж мужчин не заходит.

Даже в постели с Марком я ловила себя на том, что меня многое не устраивает, меня не устраивает вот эта вот какая-то своеобразная техническая работа, совместная над процессом, эта болтовня меня раздражает.

Как лекарство для больного сердца Марк был очень замечательным, и я об этом ему сказала.

— Мне с тобой очень хорошо, правда, — перед своим вылетом, призналась я честно. — Мне кажется, что ты самая сладкая микстура, которую можно только придумать. Но я бы не хотела омрачать это все чем-то более сложным, потому что не выйдет.

— Марин, ты все усложняешь. С чего ты решила, что не выйдет? Откуда это прорицание?

— Я себя знаю. Я знаю, как мне надо.

— Ну ты так ты бы хоть поделилась как тебе надо?

Я щёлкнула пальцами и улыбнулась.

А вот в этом все дело.

— Я не чувствую, как тебе надо, а ты не чувствуешь, как мне надо. Поэтому давай мы с тобой останемся просто очень хорошими друзьями. Мне было бы очень приятно в один момент взять и просто набрать тебя, спросить, как твой сын. Рассказать тебе о том, как у меня дела дома.

Марк усмехнулся и легко принял мои слова.

— Ты глупая, и со временем поймёшь…

Мы не расходились на какой-то агрессивной ноте того, что были обижены друг на друга.

Нет.

Я слала ему фотки из своего дальнейшего путешествия, его восхитила Испания, и в какой-то момент он даже прилетел ко мне, мы вместе гуляли, любовались архитектурой, когда-то шокировались архитектурой.

Но я больше не хотела с ним спать.

Мне нескольких раз было достаточно, чтобы я поняла, что это не моё.

Мое по-другому, моё слишком прямолинейно, моё слишком властно и авторитарно.

Я привыкла чувствовать себя женщиной. А не партнёром.

Мне не подходила модель отношений, в которых мы равноценны.

Я понимала, что мне подходит только патриархальная модель.

Мне нужен махровый шовинист рядом.

Тогда я буду чувствовать себя женщиной.