Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 128 – Анна Томченко

— Правда?

— Конечно, — мягко улыбнулась и зачесала Назару волосы назад.

Марина.

Домой приехали по пробкам через час с лишним. Римма вся исстрадалась на заднем сидении, а я, собственно, тоже на переднем исстрадалась. Понимала, что уже бессмысленно куда-либо выбираться, просто потому, что город замирал, но дети…

Я по ним очень сильно скучала.

Безумно сильно.

Дома Римма с Любой решили устроить небольшой девичник, поэтому бедные доставщики то и дело сталкивались лбами возле квартиры. Люба заказала какие-то зефиры, что-то наподобие клубники в шоколаде, сырное фондю. Мы решили смотреть новогодние комедии, и это было круто.

Римма уснула у меня на руках, распластавшись, как маленький крабик, а Люба, наплевав на кевина из «один дома», трещала о том, как у них все было здесь устроено.

— А ты… Ты сама, мам, как?

— Да я-то, нормально, — улыбнувшись, пожала плечами, насколько это было возможно при лежащем на мне ребёнке.

— Ты скучала?

— Я очень сильно скучала. Безумно сильно скучала…

— А, папа?

— Ну ладно, чего уж греха таить, по этому вредному членоносцу я тоже скучала.

Люба хохотнула, да так звонко, что чуть было не разбудила Римму.

— Ты его... Теперь не любишь? Да? — Тихо спросила дочь.

Я пожала плечами.

— Ну как ты можешь такое у меня спрашивать, Люб, вот ты взрослая девушка, ты должна понимать, что мы почти тридцать лет с отцом в браке. Ну как я могу сказать, что я его не люблю? Конечно, я его люблю, я ему благодарна за троих детей. Я ему благодарна за нашу жизнь, за наш брак. Ну как ты вот можешь просто сказать, что я его не люблю, что я не испытываю к нему того, что, предположим, двадцать пять лет назад. Да, я не испытываю. Давай будем реалистами. Но о том, чтобы ненавидеть его, проклинать, быть равнодушной…. Да нет, господи. Понимаешь, просто в какой-то момент приходит осознание, что свинские поступки мужчин, они не перечёркивают всю хорошую жизнь. За брак, за детей, за то, кем я стала в этом браке, я твоему отцу очень благодарна. И, конечно, я к нему испытываю симпатию. Тяжело возненавидеть и остаться равнодушной по щелчку пальцев. Возможно, позже, когда я стану дряхлой, ни на что не способной старухой, я смогу тебе ответить на этот вопрос отрицательно. Но пока нет. Он близкий мне человек, понимаешь? Он близкий. Я знаю, как он пахнет, я знаю, как он ворчит и храпит. У меня до сих пор это не выветрилось из головы.

Я говорила, тараторила, спешила, хотела донести Любе, что иногда измена не отменяет любви, а любовь не гарантирует прощения.

Вот что я пыталась донести до дочери.

Немного косо, коряво, но уж как могла.

Я над этой темой очень долго рассуждала в своём вояже.

Я смотрела на семейные пары, я ловила какие-то отголоски разговоров, мне очень больно было глядеть на тех людей, которые после долгого брака практически не разговаривали друг с другом, привозили с собой внука или внучку, но при этом это были абсолютно чужие люди. И мне казалось, это намного страшнее быть в браке, состоять, принадлежать юридически человеку, но при этом находиться в одиночестве.

Мне казался мой вариант более честным — в разводе после измены, но с пониманием, что вот там, за много десятков километров, на другом конце шара, есть мой родной человек.

Егор был мне родным, я не могла взять и сказать, что я с ним на одном поле какать не сяду.