Книга Взаимное притяжение, страница 70 – Оля Миллер

Поднимаю голову к серому небу, тяжело вздыхаю. Поворачиваюсь к машине Влада — он всё это время стоял, облокотившись на капот, и курил. Сигарета тлеет в его пальцах, дым растворяется в морозном воздухе. Как ни странно, его присутствие даёт мне некую поддержку. Рядом с ним я чувствую себя иначе — не такой подавленной, не такой разбитой. Словно он забирает часть боли от моей разрушенной жизни.

«Не знаю, зачем и для чего я иду в это кафе, — думаю про себя. — Что я хочу услышать от этой женщины? Что это изменит? Но я иду».

Захожу в кофейню — это небольшое, но уютное светлое заведение, в котором пахнет ванилью и свежемолотыми зёрнами кофе. Не снимая пальто, сажусь за дальний столик у окна, заказываю американо без молока и сахара — горький, обжигающий, как мои мысли. Делаю глоток, и кофе жжёт горло, но я не морщусь — пусть эта горечь станет отражением того, что творится внутри.

Спустя минут десять появляется Ева. Она садится напротив, заказывает зелёный чай. Её пальцы слегка дрожат, когда она берёт чашку.

— Я не знала… Клянусь, Катя, первые полгода я вообще не знала о вас, — начинает она, избегая моего взгляда. — Мы встретились по работе на одном вечере в честь открытия ТЦ в центре. Я была приглашена как гостья. Он подошёл ко мне с бокалом шампанского и сказал, что это его проект… Мы разговорились… Он был таким самоуверенным, внимательным. А потом… Потом появился Мишка. Я узнала правду, когда была на шестом месяце. Хотела уйти, честно! Но он приехал. Сказал, что любит, что не уйдёт от вас. Но сына хочет и будет воспитывать сам.

Я смотрю на женщину напротив и не чувствую ненависти. Только бесконечную усталость и брезгливость к человеку, который заставил нас обоих участвовать в этом дешёвом спектакле. «Она верит в его слова, — проносится в голове. — Так же, как когда-то верила я. И так же, как я, она не хочет видеть правду».

— Он выходные проводит с нами, — говорит она чуть слышно, глядя куда-то в сторону. — Вчера в горы ездили, он сам ставил Мишку на лыжи. Терпеливо объяснял, как тормозить «плугом». Он ведь несчастлив с вами. А я… Я даю ему тепло. Я верила, что ради ребёнка он решится. Вы же понимаете? Ребёнку нужна полноценная семья, а не только по выходным. Я люблю его, Катя… Но мне так тошно смотреть вам в глаза… — её голос дрожит, в глазах появляются слёзы, которые она поспешно смахивает тыльной стороной ладони.

— Значит, несчастлив он со мной? — говорю я тихо, но твёрдо. — Знаешь, Ева, он очень талантливый сценарист. Мне он всё это время рассказывал про командировки и трудные контракты, чтобы обеспечить наше будущее. Оказывается, он просто обеспечивал себе комфортный график между двумя удобными женщинами.

Ева поднимает на меня глаза — в них смесь страха и отчаяния. Она нервно сжимает ручку чашки, её пальцы белеют.

— Вы не понимаете… Андрей он… он особенный. Он когда на сына смотрит, у него голос меняется. Он обещал, что скоро мы всегда будем вместе. Он ради нас горы свернёт, Катя. Я же вижу, как он разрывается на этих своих бесконечных совещаниях и командировках… Он так устаёт ради нашего будущего.

Внутри меня что-то сжимается. На мгновение я почти чувствую её боль — ту самую, которую испытывала сама все эти годы. «Она правда верит, что важна для него, — думаю я. — Что её любовь и её ребёнок способны изменить его. Как когда-то верила я». Но эта вспышка сочувствия тут же гаснет, сменяясь холодной ясностью.