Книга Взаимное притяжение, страница 67 – Оля Миллер

https:// /shrt/KvAW

Ваши звёздочки — моё вдохновение!»

Дорога до «Бристоля» кажется бесконечной. Руки на руле дрожат, но я сжимаю их крепче, заставляя себя сосредоточиться на дороге. В голове — вихрь мыслей, вопросов, обвинений. Серёжа должен знать. Он обязан знать, где Андрей.

Выключаю двигатель, но остаюсь сидеть в машине ещё минуту — руки всё ещё слегка дрожат, дыхание неровное. Глубоко вдыхаю, выдыхаю и выхожу на улицу. Морозный воздух обжигает щёки, отрезвляет.

Внутри полумрак, играет тихая джазовая музыка — что-то медленное, с протяжными нотами саксофона. Глаза быстро привыкают к освещению. За барной стойкой — Серёжа. Он что-то оживлённо объясняет молодой девушке в деловом костюме — та улыбается, крутит в руках бокал с коктейлем.

Заметив меня, Серёжа резко обрывает разговор, кивает девушке и поспешно выходит из-за стойки.

— Кать, — говорит он, подходя ближе, — давай присядем…

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Дыхание сбивается, в висках стучит — каждый удар отдаётся в горле колючей волной гнева.

— Не надо, — отрезаю я. — Скажи мне, где Андрей.

Серёжа мнётся, избегает моего взгляда. Его нерешительность только распаляет мою ярость.

— Кать… — начинает он, но я перебиваю:

— Только не говори, что ты не знаешь. — В голосе звучит ярость, которую я больше не могу сдерживать.

— Я действительно не знаю, но…

— Но что? — резко спрашиваю я.

— Давай всё-таки присядем, Кать?

И тут до меня наконец-то доходит. Все факты разом выстраиваются в логическую цепочку.

— Влад? Он тоже знал, да?

Он поднимает глаза — и в них я читаю всё: вину, сожаление, попытку найти слова.

В этот момент всё внутри замирает. Ну конечно, он знал. Всё это время знал — и ничего мне не сказал. Мысль обжигает, как раскалённый металл. Как он мог? Как они все могли?

— Кать, может, не надо? — пытается отговорить меня Серёжа. — Поверь, Сокол хотел как лучше. Хотя я говорил ему, что лучше тебе обо всём рассказать — и дело с концом. Он хотел, чтобы всё это дерьмо тебя не коснулось. Хотел забрать тебя, а потом бы всё это уже не имело никакого значения.

Меня охватывает волна горечи. Они приняли решение за меня. Без меня. Как будто я — не человек, а вещь.

«Они всё решили за моей спиной», — мысль бьётся в висках, голос дрожит от гнева, хотя я не произношу этого вслух. «Что я, игрушка какая-то, чтобы перетягивать меня? Годы обмана, годы брака во лжи… Это время, которое не может пройти бесследно. Оно в любом случае накладывает свой отпечаток. Как они могут считать, что жизнь во лжи ничего не значит?»

Я делаю шаг вперёд, смотрю Серёже прямо в глаза. В груди клокочет ярость — холодная, обжигающая, готовая вырваться наружу.

— Кто ещё может знать адрес? — спрашиваю я твёрдо.

Серёжа задумывается, хмурит брови.

В этот момент за спиной раздаётся низкий, уверенный голос с лёгкой хрипотцой — и по спине пробегает ледяной озноб. Его голос. Знакомый до последней интонации, до едва уловимого тембра.

— Я сам тебя отвезу, — говорит Влад.

Я стою ещё какое-то время, не оборачиваясь, между двумя мужчинами. Серёжа смотрит на меня серьёзно, почти умоляюще. Влад молчит — но я чувствую его взгляд спиной. Чувствует ли он вину? Сожаление?

В этот миг меня накрывает волной отчаяния и обиды. Как они могли так поступить? Лишить меня права выбора, будто моё мнение ничего не значит. Словно я — не живой человек с чувствами, а вещь, которую можно переставить с места на место. Эта мысль жжёт изнутри, разъедает душу, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.