Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 72 – Наташа Фаолини

Не могу припомнить, когда вообще бывший муж доводил меня до оргазма. Было ли такое? Клянусь, кажется, не было.

— Ты не жалкий.

Его глаза почти черные. Он стискивает зубы с такой силой, что на скулах появляются желваки. А тогда толкается еще несколько раз и вздрагивает все телом, сдавленно стонет мне в плечо. Хриплый стон дикаря звучит сексуальнее всего, что я слышала.

Я думаю, что на этом все, но через пару мгновений Валр приподнимается на руках и опускается вниз, вдоль моего тела. Там его губы и язык впиваются в мой клитор, одновременно с этим он поднимает руку и по очереди играет с моими сосками.

Все перед глазами расплывается. Может, он делает это и не идеально, но за старания сто баллов из ста.

Я не могу сдержать стонов.

Когда мое тело начинает вздрагивать от удовольствия, а внизу все неистово пульсировать, я думаю только об одном…

Господи, какой же он потрясающий мужчина.

Ночь в шалаше Валра густая и теплая, наполненная запахом дыма, кожи и его сильного, мужского тела. Я лежу в его объятиях, не смея пошевелиться, и прислушиваюсь к его размеренному дыханию.

Он уснул. Только сейчас, когда его воля отступает под натиском сна, я позволяю себе осознать всю глубину и странность произошедшего.

Страх никуда не делся, он просто затаился в самом темном уголке души. Но поверх него легло что-то еще — странное, пьянящее ощущение принадлежности, тепла и защиты, которое его тело дарило мне всю эту ночь.

Но я не могу оставаться здесь. Не могу просто лежать и ждать утра. Я должна узнать, по крайней мере, где я нахожусь.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я начинаю высвобождаться из-под тяжелой руки любовника, которая по-хозяйски лежит на моей талии.

Я боюсь, что он проснется, что его янтарные глаза снова откроются, и это хрупкое ночное перемирие закончится. Но он спит крепко, утомленный, видимо, не меньше моего.

Через несколько минут мне удается выскользнуть из-под его руки.

Я тихо, как мышь, сползаю с мягких шкур на холодный земляной пол. На мгновение замираю, прислушиваясь. Его дыхание не сбилось. Я нахожу в полумраке свою разорванную, грубую одежду и быстро натягиваю ее.

Теперь — наружу. Я осторожно отодвигаю тяжелую шкуру, закрывающую вход, и проскальзываю в ночную прохладу.

Зрелище, открывшееся мне, завораживает и пугает одновременно.

Передо мной раскинулась большая, неровная поляна, усеянная десятками шалашей. Они разные: некоторые, как у Валра, большие и добротные, сделанные из цельных шкур, натянутых на каркас из толстых веток или даже огромных костей каких-то доисторических животных; другие — поменьше, более ветхие, собранные из кусков и обрывков.

В центре поляны тлеет огромный костер, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

Воздух наполнен запахами дыма, жареного мяса, выделанной кожи и чего-то еще, незнакомого, пряного.

Поселение спит, но это не мертвый сон. У центрального огня сидят двое дозорных с копьями, их силуэты неподвижны. Еще несколько воинов медленно патрулируют периметр, их тени скользят между шалашами.

Я делаю глубокий вдох и тихо обхожу палатку Валра, стараясь держаться в тени…

Я ищу взглядом то место, откуда свалилась сюда. И нахожу. Позади шалаша, над всем поселением, темной, неприступной стеной возвышается скала. Даже сейчас, ночью, она кажется огромной, ее вершина теряется во мраке.