Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 66 – Наташа Фаолини

Она делает шаг к мужчине, ее движение полно сдержанного достоинства, но я чувствую исходящее от нее напряжение.

— Валр… — начинает она, ее голос мелодичный, но с металлическими нотками.

Мужчина, которого она назвала Валром, не поворачивая головы, слегка приподнимает свободную руку, останавливая ее, второй н все еще держит меня, но его хватка чуть ослабевает.

Он быстро задвигает меня к себе за спину, словно пряча или защищая.

— Все в порядке, Зара, — его голос звучит спокойно, но властно. — Сегодня ты свободна. Уходи.

Зара, застывает на месте. Ее губы поджимаются, глаза темнеют…

Она бросает на меня быстрый, нечитаемый взгляд из-за плеча Вулкана, затем медленно кивает и, не говоря ни слова, разворачивается и выходит из шалаша, плотно задернув за собой шкуру.

Отлично, кажется, я нажила себе еще одного врага, хоть и не по своей воле. Я уже не понаслышке знаю, что дикарки могут быть очень жестокими к соперницам.

Тишина в шалаше становится почти осязаемой, густой и тяжелой. Я слышу только свое прерывистое дыхание и учащенный стук сердца.

Валр стоит неподвижно, его широкая спина — как скала передо мной. Я не вижу его лица, но чувствую исходящее от него напряжение, как от натянутой тетивы.

Затем он медленно поворачивается.

Я невольно отступаю на шаг, упираясь в стену шалаша, сплетенную из грубых веток и шкур. Его глаза, цвета растопленного янтаря, снова встречаются с моими. Любопытство и озорные искорки в них никуда не делись, но теперь к ним примешивается что-то еще — более глубокое, более… хищное. Он рассматривает меня так, будто я — диковинный зверек, неожиданно попавший в его логово.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит, и от этого взгляда у меня по спине пробегает холодок, несмотря на жар, все еще исходящий от его тела.

Он делает шаг ко мне, потом еще один. Я сжимаюсь, инстинктивно пытаясь стать меньше, незаметнее, но бежать некуда.

Я чувствую его запах — дым костра, терпкий аромат каких-то лесных трав, мускусный, чуть сладковатый запах его кожи и волос. Этот запах одновременно и пугает, и странным образом притягивает.

Его огромная тень накрывает меня.

Он протягивает руку — медленно, словно давая мне возможность отшатнуться, хотя мы оба знаем, что я этого не сделаю. Его пальцы, широкие и сильные, с мозолями на подушечках, осторожно касаются моей щеки.

Это прикосновение — как удар тока, но не болезненный, а скорее… пробуждающий. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь.

— Не бойся, птичка, — его голос все такой же низкий, с хрипотцой, но теперь в нем появляются бархатные, обволакивающие нотки.

Его рука скользит ниже, пальцы легко очерчивают линию моей челюсти, касаются шеи, вызывая новую волну мурашек.

Он чуть наклоняет голову, его лицо оказывается совсем близко от моего. Я вижу каждую ресничку, обрамляющую его янтарные глаза, вижу, как под смуглой кожей напрягаются мышцы на его скулах.

И он целует меня.

Сначала легко, почти невесомо касается моих губ своими, словно пробуя, изучая. Его губы мягкие, но настойчивые. А потом поцелуй становится глубже, требовательнее.

Поцелуй не такой яростный и всепоглощающий, как было со Скалом, но в нем есть своя, особая сила — тягучая, обволакивающая, затягивающая в какой-то теплый, темный омут из которого совершенно не хочется выбираться.