Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 65 – Наташа Фаолини

Но падение мне смягчает что-то неожиданно податливое, но упругое. Глухой треск, хруст ломающихся веток и рвущейся шкуры.

Я чувствую, как своим телом разрываю крышу какого-то дикарского шалаша. Удар! Но не такой сильный, как я ожидала. Яркая вспышка боли в боку, в ноге, но я жива!

И в следующее мгновение я понимаю, что лежу не на земле. Подо мной что-то мягкое, теплое, упругое… и оно движется.

Оно… оно дышит.

Я открываю один глаз, потом второй и осознаю, что упала на чье-то горячее, огромное тело, пахнущее силой и костром.

И тут я чувствую, как чьи-то сильные руки опускаются на мою талию. Они не грубые, не пытаются причинить боль, скорее — поддерживающие, но от их прикосновения по коже пробегает новая волна мурашек, на этот раз не от страха падения, а от чего-то иного.

Я замираю, сердце все еще колотится как сумасшедшее после полета, и я до сих пор не могу до конца осознать, что выжила после падения со скалы.

Медленно, осторожно, с испугом я поднимаю голову, чтобы посмотреть, на кого я упала…

В шалаше, крышу которого я только что проломила, царит полумрак. Свет проникает сквозь рваную дыру надо мной и через щели в стенах, отбрасывая неровные тени. И в этих тенях я вижу его…

Сначала только глаза.

Глаза незнакомого дикаря широко распахнуты от удивления, и в их глубине, цвета растопленного янтаря или старого меда, пляшут озорные, любопытные искорки. Взгляд прямой, открытый, без тени угрозы, но с такой… первобытной, мужской энергией, что у меня перехватывает дыхание.

А потом я вижу остальное… он действительно огромный. Опускаю взгляд на широкие, могучие плечи, обнаженную грудь, покрытую спутанными темными волосами и какими-то ритуальными шрамами, вижу мощные руки, одна из которых все еще лежит на моей талии.

Тут же снова поднимаю взгляд вверх. Лицо у него дикое, но не злое. Резко очерченные скулы, чуть приплюснутый нос, чувственные губы, сейчас удивленно приоткрытые. Кожа смуглая, обветренная.

Осознание того, ЧТО произошло и НА КОГО я упала, обрушивается на меня с новой силой…

Шок, пережитый ужас, боль — все это вырывается наружу одним сдавленным вскриком.

— А-а-ай!

Я вскакиваю на ноги, неуклюже, как раненая птица, отталкиваясь от его теплого тела, и пытаюсь отскочить от этого огромного, привлекательного дикаря, но ноги подкашиваются, и я едва не падаю снова.

Он тут же хватает меня за руку, его реакция молниеносна.

Пальцы смыкаются на моем запястье — не так жестоко, как у Скала, но не менее крепко. Одним плавным, сильным движением он прижимает меня к себе, почти впечатывая в свое горячее, пахнущее дымом, потом и чем-то неуловимо звериным тело.

Я оказываюсь зажатой между ним и стеной шалаша, чувствуя его учащенное дыхание на своей щеке.

— Тише, птичка, — его голос, низкий, с легкой хрипотцой, звучит прямо у моего уха, вызывая новую волну дрожи. — Ударилась?

Птичка. Это что, шутка от дикаря? Я же и правда прилетела прямо ему в руки.

Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы попытаться вырваться, шкура, закрывающая вход в шалаш, резко отодвигается, и в шатер заходит другая женщина.

Она высокая, стройная, с длинными черными волосами, заплетенными в сложную косу, украшенную перьями. Одета она в искусно выделанные шкуры. Ее лицо красивое, но суровое, глаза темные, внимательные, увидев меня, прижатую к мужчине, она на мгновение замирает, в ее взгляде мелькает удивление, быстро сменяющееся чем-то похожим на… ревность? Недовольство?