Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 58 – Наташа Фаолини

Если это действительно ива, отвар должен помочь. Если нет — горячее питье больному ребенку не повредит, если она сможет глотать.

Пока «лекарство» настаивается, я продолжаю обтирать Лию, используя принесенные чистые листья как прохладные компрессы, постоянно смачивая их.

Прошу дикарей следить, чтобы вода для обтираний всегда была свежей и прохладной. Они смотрят на мои действия с возрастающим интересом и даже некоторым благоговением, особенно когда я начинаю тихо напевать что-то себе под нос — старую колыбельную, но придавая ей монотонность и ритм заклинания.

Время идет. Солнце поднимается все выше, его лучи начинают пробиваться сквозь кроны деревьев, освещая поляну. Я чувствую на себе пристальный, немигающий взгляд Скала. Он ждет.

Наконец, мой «отвар» готов. Он пахнет горьковато, древесной корой. Остудив его до чуть теплого состояния, я начинаю по капле поить Лию, приподнимая ей голову. Она глотает с трудом, но глотает. Это уже маленькая победа.

Я сижу рядом с Лией, держа ее маленькую руку в своей, и продолжаю тихо напевать. Я спокойна. Сосредоточена. Я делаю все, что в моих силах, используя свои знания и тот минимум, что есть под рукой. Главное — не сдаваться.

Проходит еще час. Или два. Я потеряла счет времени. Солнце уже высоко.

И вдруг Лия вздрагивает. Ее ресницы трепещут. Она глубоко, почти без усилий, вздыхает. А потом еще раз, уже ровнее. Я кладу руку ей на лоб. Жар… он определенно стал меньше! Кожа под моей ладонью влажная от испарины, а не сухая и горячая, как раньше.

Девочка открывает глаза. Мутный взгляд постепенно проясняется. Она смотрит на меня.

— Пить… — шепчет она едва слышно, но уже более требовательно.

Слезы радости обжигают мои глаза.

Она будет жить и ее не бросят здесь!

Мои знания, настойчивость, и, возможно, немного удачи с ивовой корой — все это сработало!

Я поворачиваю голову к Скалу.

Он все так же сидит у дерева, неподвижный, как изваяние, но теперь он смотрит на меня иначе.

На его губах играет едва заметная, но отчетливая усмешка. И в его темных глазах… я вижу не просто изучающее внимание.

Я вижу что-то похожее на… одобрение? Или даже с трудом скрываемое восхищение.

На сосредоточенном лице Скала появляется даже что-то на подобии одобрительной ухмылки.

Один из его воинов, тот, что поздоровее, без напоминаний торопливо протягивает мне камень с вырубленной выемкой, наполненной питьевой водой.

Я осторожно пою Лию. Девочка жадно, но уже более уверенно глотает, ее глаза не затуманены лихорадкой, в них появляется слабый, но ясный огонек жизни.

Я смачиваю край своей одежды и бережно протираю ее лицо, убирая капельки пота и грязь. Она благодарно прикрывает веки.

Скал медленно поднимается и подходит.

Он не смотрит на Лию, потому что его взгляд прикован ко мне.

— Дар силен, Галина, — его голос звучит ровно, но я улавливаю в нем новые, почти уважительные нотки. — Ты нужна мне. Очень.

Он протягивает руку и на мгновение касается моего плеча — жест мимолетный, но весомый. От этого простого прикосновения по телу пробегает знакомая волна тепла и странного волнения.

— Собираться, — коротко бросает он своим людям, уже отворачиваясь. — Уходим немедля.

Двое его воинов начинают торопливо собирать их скудные пожитки: скатывают шкуры, проверяют целостность топориков, тушат остатки костра, тщательно засыпая их землей.