Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 41 – Наташа Фаолини

Лежать дальше притворяясь бессознательной — бессмысленно.

Я не знаю, как долго они будут там, как долго меня продержат. Мне нужно понять, где я, кто они, и есть ли хоть какой-то шанс выбраться. И, может быть,..

Очень медленно, стараясь не издать ни звука, начинаю двигаться. Сначала пальцы, потом кисти. Проверяю, связана ли. Нет. Свободна.

Это небольшое облегчение, но оно тут же тонет в общем море страха.

Осторожно опираюсь на локоть, потом на руку. Стискиваю зубы от боли в голове. Медленно, мучительно поднимаюсь на колени, затем на ноги. Камень под босыми ступнями ледяной и неровный.

Стою, немного пошатываясь в темноте, одной рукой касаюсь холодной, влажной стены пещеры, чтобы сохранить равновесие.

Глаза привыкают к очень слабому свету, проникающему откуда-то издалека. Оглядываю пещеру, она небольшая и сырая. Стены неровные, земляной пол.

И... пусто. Никаких стонущих от рези в животе женщин, о которых говорила Урма. Никаких костров внутри. Только холод и темнота. Урма солгала. Подло и жестоко.

Конечно, я и сама сглупила, не должна была ей доверять, но она хорошо сыграла на чувствах.

Гнев поднимается в груди, горячий, как пламя, контрастируя с холодным воздухом пещеры.

Я осматриваюсь, ища выход, любую щель, любой путь наружу. Глаза скользят по неровным стенам, по теням в углах, как вдруг я замечаю что-то в противоположном углу пещеры.

Там, где темнота гуще, есть еще одна фигура. Свернулась клубочком на земле, кажется, обнимая руками колени.

Сердце сжимается от тревоги.

Кто это?

Осторожно, стараясь не наступить на ветку или камень, крадусь к тому углу, где лежит кто-то незнакомый.

Каждый мой шаг кажется громким, несмотря на все мои старания.

Прислушиваюсь к голосам снаружи — они не меняют тона, не реагируют на мои слабые звуки.

Значит, еще не услышали.

Подхожу ближе. В слабом свете, проникающем в пещеру, различаю очертания. Это не взрослый мужчина. Фигура меньше. Опускаюсь на колени рядом.

Это женщина. Точнее... девочка. Лет двенадцати-тринадцати, не больше, совсем еще ребенок.

Лежит на боку, лицом к стене, укрытая какой-то рваной шкурой. Волосы темные, спутанные. Лица не вижу, она без сознания.

Сразу же срабатывает рефлекс медсестры, укоренившийся за годы практики и не затерявшийся даже после моего выхода на пенсию. Плен, боль, страх — всё отступает на секунду. Есть только пациент. Девочка без сознания.

Аккуратно, чтобы не разбудить и не испугать, если она просто спит, просовываю пальцы под шкуру, нащупываю ее шею. Ищу сонную артерию.

Пульс, есть, слабый и неровный, но есть. Она жива. Слава богам этого дикого мира, она жива.

Но почему она здесь? Что с ней? Пленница, как и я? Или...

Эта мысль отрезвляет. Момент сосредоточенности на медицинской задаче заканчивается. Девочка жива. Это хорошо, но это не меняет моей ситуации.

Я выпрямляюсь и оглядываю пещеру еще раз.

Оставляю девочку в углу. Она в безопасности здесь, насколько это возможно. Пульс достаточно сильный, чтоб она обошлась без моей помощи следующие десять минут. Теперь главное узнать кто снаружи и насколько хорошо охраняется выход.

Очень медленно, на цыпочках, стараясь слиться с тенями, крадусь к тому месту, откуда проникает свет и слышны голоса. К выходу из пещеры.

Сердце снова колотится. Каждый шорох пугает. Я стараюсь быть тихой и незаметной.