Книга Хочу твою... подругу, страница 61 – Мария Зайцева

Я знала об этом, помнила сухие жгуты рельефных мышц на поджаром крепком теле. Он офигенно смотрелся тогда, ноябрьской ночью, с горящим потусторонней желтизной взглядом, полуголый, облитый редким для этого времени года лунным светом.

Но я не думала, все же, что мой таинственный любовник до такой степени силен.

Он нес меня легко, успевая настойчиво убирать мои пальцы, когда я хотела снять повязку и посмотреть в его лицо.

Не сказал ничего на мои попытки своеволия, но пресек их довольно категорично.

И я перестала дергаться, поняв, что, если сейчас решу настоять на своем, то все закончится.

А я не хотела, чтоб заканчивалось.

Мы сначала шли. По ощущениям в моей гудящей от всего испытанного голове, через просторное огромное помещение.

— Вам нужна помощь? — вежливо спросил кто-то.

И мой Джокер ответил жестко:

— Нет.

Больше ни одного вопроса я не услышала.

Потом мы ехали в лифте.

И потом приехали.

Куда-то, где была кровать. Огромная, довольно твердая. С шелковыми простынями.

На них меня и опустили, бережно уложив на спину.

Я неуверенно провела пальцами по шелку, холодящему кожу, прислушалась… Где Дмитрий? Куда девался? А вдруг… Ушел?

Стало холодно и страшновато.

Причем, умом я понимала, что он так не сделает, не для того нес сюда. А вот внутри что-то прямо натягивалось от напряжения.

Я не знаю его. Он может… Наверно.

В очередной раз поразилась своей беспомощности, тому, что так слепо и глупо бросилась в объятия чужого человека.

Сдвиг какой-то в сознании, не иначе… Так не похоже на меня!

Я не выдержала, села на кровати и снова потянулась к повязке.

И вот тут-то на меня ошейник и надели…

— Чего ты не хочешь? — шепчет за моей спиной демон-искуситель. И сладко до боли впивается в мое плечо зубами.

— О-о-о… Ошейник… Не хочу… — я упрямо гну свою линию, пытаясь отстоять хоть частичку себя, кусочек маленький. Нельзя же так, Алена… Нельзя…

— Почему? Не нравится? — меня плавно тянут за ошейник, заставляя прогнуться, целуют вдоль позвоночника. И там у меня тоже эрогенная зона. Оказывается. — Тебе идет, Задача моя…

— Почему… Задача… — вычленяю новое для себя слово, удивляюсь. Странно как назвал. Так удивляюсь, что даже про ошейник забываю.

— Потому что сложная… — меня как-то резко и опытно ставят в коленно-локтевую, а после и вовсе прижимают лицом к шелковой простыне. Вскрикиваю, но не поднимаюсь. Представляю, как выгляжу сейчас, с его ракурса, и дышать становится трудно. Я бы хотела… Посмотреть. — Очень… Сложная… — выдыхает Джокер, и мне чудится странная эмоция в его шепоте. Сожаление? Недоумение? Хочу повернуть голову, посмотреть, забыв, что в повязке, но меня шлепают по заднице и жестко приказывают, — лежи смирно.

— Я хочу посмотреть… На тебя… — почему-то голос у меня жалобный, но Джокера этим не проберешь, похоже.

Он снова шлепает меня, а шепот становится хрипловатым:

— Зачем? Тебе не нравится так?

— Нравится… — чего уж врать-то? Теку, как ненормальная, он же видит, не слепой. В отличие от меня. — Но я хочу увидеть твое лицо.

— А ты заслужила?

Чего?

Пытаюсь вскинуться, но он сильный. И легко удерживает меня. Гладит по подрагивающим бедрам. И снова шлепает. И опять гладит. И снова… Изверг!

— Кто меня назвал гребанным Семеном?

Шлепок! Ласка…

— Кто цветы от всяких тварей получает?