Книга Хочу твою... подругу, страница 59 – Мария Зайцева

Потому что я не могу спрогнозировать ее поведение. Нет данных.

Алена может с равными шансами как укусить и начать сопротивляться, так и подчиниться. Кот Шредингера. Кошка.

Меня невероятно заводит эта неизвестность, невозможность просчитать дальнейшее!

И я хочу тянуть этот момент, оставаться на тончайшей острейшей грани. Словно адреналинщик, которому важны его химические процессы в организме, их взрыв, куда больше, чем собственная жизнь. Он готов рискнуть ею. И умереть на пике эмоций.

Потому я не позволяю Алене принять решение. Оттягиваю, убирая палец.

И жестко провоцирую на действия, на ответ мне, когда сдираю одним движением с нее спортивные шорты.

Алена вскрикивает, полотно раскачивается, неустойчивость положения придет еще большей остроты происходящему.

— Тихо, — командую я, — не будешь трогать повязку, освобожу руки.

— Не… Буду… — в два выдоха выдает она.

Наклоняюсь вперед, одновременно притягиваю ее к себе за талию, удобно очень, как раз на уровне моего паха ее раздвинутые ноги, и освобождаю руки.

Алена опять неустойчиво качается и ахает.

— Возьмись руками за полотна, — говорю я, дергая ремень и расчехляя джинсы.

— Что ты… Пожалуйста… — Она послушна, моя Задача, и это мне дико нравится сейчас. Взволнованная, не понимающая происходящего, слепая, в предвкушении чего-то… Нравится. Так нравится. — Я тебе звонила…

— Я видел, — информирую я ее, раскатывая по члену презерватив.

Она чутко прислушивается, дышит все тяжелее, понимая природу звуков. Невозможность наблюдать делает ситуацию острее и грубее. И горячее.

— Почему… Не ответил? — пальцы крепче сжимаются на полотнах.

Она знает, что будет. И хочет этого.

Но почему-то пытается себя отвлечь разговором. Задача. Странная. Зачем?

— Потому что ты — плохая девочка. И память у тебя плохая.

Провожу пальцами по влажной беззащитной промежности, и Алена вскрикивает, пытается сжаться и одновременно прогибается еще больше в пояснице, раздвигая ноги. Сплошное противоречие.

— Почему-у-у? Плоха-ая-а?

— Потому что меня зовут Дмитрий, — говорю я ей, — а не Семен.

И одним жестким движением заполняю ее до упора.

Невероятное ощущение накрывает тут же, с головой.

Алена тесная, узкая, испуганно-возмущенная. И сжимает меня так, что стоит огромного труда сдержаться. И не начать двигаться так, как привычно. Как хочется. Не отпустить себя полностью.

Но это не очень хорошая идея: отпускать себя полностью.

Она не готова.

Пока.

Потому я все же щажу свою Задачу, делая небольшую паузу на привыкание.

— Ах… — она запрокидывает голову назад, открывая мне беззащитное горло, в которое очень сильно хочется по-вампирски впиться зубами, чтоб почувствовать вкус крови. Он у нее сладкий наверняка. Такой же, как вкус губ. — Я… О-о-о… Объясню-у-у-у…

Выхожу не до конца и чуть-чуть отталкиваю ее от себя, чтоб использовать инерцию качелей. И усилить возвратно-поступательные движения, их резкость, их силу.

Ловя невероятно яркие искры прихода в мозгу, полную отключку мыслительной деятельности, блаженную пустоту в голове.

Алену мне тоже удается отключить от речевого центра, похоже, потому что она больше не может выдавать внятных слов и предложений. Только стонет и дрожит, беспомощная и такая послушная в моих руках.

Мне легко управлять ею, легко контролировать силу и скорость проникновения, мне нравится смотреть в ее растерянное лицо, невозможно красивое в полумраке зала. Мы движемся с ней в одном ритме, одном завораживающем танце. И я в нем — веду. А она — подчиняется и принимает.