Книга Крепкое плечо, страница 69 – Татьяна Чащина-Анина

Надя полна ненависти. К слову, о гнилом зубе… Я попыталась, я постаралась сохранить хорошие отношения, когда мальчики ушли, я втолкнула Надю в свою спальню и закрыла за собой дверь. Сразу пожалела, что именно в спальню, а не в гостиную. Просто комната ближе к прихожей.

Надежда глянула на нашу кровать, мы минут двадцать назад занимались любовью, и на спинке кровати не были сняты ремни. Они кидались в глаза, как и пятна соков любви на тёмно-синей простыне.

Я быстро укрыла кровать покрывалом и повернулась к девочке.

— Ты что, с ним трахаешься? — ошарашенно смотрела на ремни Наденька. — Мама, как тебе не стыдно, ты старая женщина.

Она бы могла сказать «взрослая», но это же отпрыск Ромы Камышева, у них ядовитое недержание во время ссор.

Надя заметила моё непробиваемое лицо с улыбкой, ответа не дождалась и резко сменила тактику. Глазки несчастного котёнка, даже слёзки блеснули.

— Мамочка, пожалуйста, не бросай меня. Папе нос кто-то разбил, он так страдает. Он для тебя на всё готов. Почему ты не идёшь на примирение?

Мне иногда даже кажется, что Рома ей платит за то, чтобы она вот так делала. Возвращала меня к нему.

— Надя, ты в своём уме? — строго спросила я. — Твой отец изменник.

— Мама, но он же тебя не бросил!

— Антон изменит, ты так же заговоришь? — поинтересовалась я.

— У Антона нормальная жена, — выдала девочка. Поняла, что сболтнула не то, и немного растерялась.

А мне даже стало любопытно, насколько она прогнила за те годы, что замужем. Хотя, если честно, подростком она тоже могла выдать бабушкины фразы в мой адрес.

— То есть я была ненормальной. И в чём же выражалась моя ненормальность? — поинтересовалась я.

— Мам, я не это хотела сказать.

— Ты начала, договаривай, — рявкнула я. — Я тебя чем-то обидела? Чем-то обидела твоего отца?

— Ты, — она опять посмотрела на кровать. — Ты была папе неинтересной, ты была толстой. Вот он и позарился на другую. Ты даже не оценила, что он нас не бросил.

— Ничего, дорогая, ты оценишь, если окажешься на моём месте, — она реально выводила меня из себя. — Твой папа трахал всё, что движется.

— Не смей так говорить! Сама-то что делаешь? — она указала на кровать.

— Я свободная женщина.

— Ты не свободная, ты разрушила семью!

— Ты действительно так считаешь или хочешь меня кольнуть побольнее? Не получится! Твой отец испоганил мне жизнь вместе с его мамашей и моей! Ты уже взрослая, тебе бы не стоило мамочку для битья тащить обратно к уроду Камышеву! Знаешь, за что разбили ему нос? За то, что он пытался меня изнасиловать!

— Как муж может изнасиловать жену? — она заныла. Пока маленькая ещё, не знала, как лучше: притвориться котёнком невинным или встать в позу и жалить.

— Мы в разводе!!! Мы чужие люди!

— Вы мне родные, — она шмыгнула носом. — Ты мне своими скандалами всю психику переломала.

— Очень хорошо у тебя получается играть на чужих нервах, Наденька. Но у меня есть личная жизнь, я взрослый человеке и вовсе не старуха. Да, у меня мужчина. И меня не интересует твоё мнение, потому что ты взрослая. Запоминай, доченька, в чужую семью лучше не лезть. А у меня с Володей семья. Хочешь ты этого или нет. Имею право.

— Не имеешь, у тебя есть я, и у тебя такой возраст, что когда этот страшный чухан тебя кинет, ко мне приползёшь жаловаться!!!