Книга Крепкое плечо, страница 66 – Татьяна Чащина-Анина

— Яра, — он улыбался, рассматривая меня с ног до головы, но я великой стеной стояла на его пути, всем своим видом показывая, что дальше коврика в прихожей, он не пройдёт. — Стрижка отпад! Тебе идёт.

— Он спит, он болеет, — строго сказала я.

— Не пьянства окаянного ради, — пожал плечами Григорий, добродушно мне улыбаясь, показал бутылку.

— Он на антибиотиках, никакого спиртного, — прошептала я.

— Что, так всё серьёзно? — нахмурился Гриша.

— Да. Не будем его беспокоить понапрасну.

— Понапрасну, — Гриша мгновенно поменялся в лице. Его глаза прищурились, опасно так поблёскивали, рот широкий разъехался в улыбке. Нехорошей, я бы даже сказала, коварной. — Ты его совсем не знаешь.

— Не скажи, — с вызовом хмыкнула я.

В данный момент я напрочь забыла, что этот человек смог однажды вывести меня из равновесия. Человек, имеющий косвенное отношение к моему Володе. Их связывает детство и чуткое сердце Хренсгорова, который не смог бросить друга в затянувшейся беде и сочувствовал ему на протяжение многих лет. А зря, между прочим. Такие люди в сочувствии не сильно-то и нуждаются. Они сами себя успокаивают мелкими пакостями. Григорий нам совершенно посторонний. А с чужими людьми я могу быть очень жёсткой.

— А ты в курсе, что вовсе не невестка ездит к Хренсгорову.

— Да, — спокойно ответила я и даже пожала плечами.

Гриша не смог скрыть удивления. Больше Володю в моих глазах порочить нечем. И хотя «ездит» прозвучало в настоящем времени, я старалась в себе это подавить и не обращать внимания. Мужчина передо мной не тот, кому можно доверять, и слова его пустые с подковыркой и ядом.

— А ещё я попрошу в дом ко мне больше не являться, семью мою не беспокоить. Мы как-нибудь сами без твоей «помощи» и старушечьих слухов, сплетен и ехидства. Иногда стоит удалить гнилой зуб, чтобы вся челюсть была здорова.

— Для беззубого рта всё бесполезно, — он скривил злую гримасу.

— У нас с Володей уже давно вставные, ты нам по-любому не нужен. Удачи, Григорий.

— И тебе не хворать! — он развернулся и вышел из квартиры, хлопнув с психу дверью. Я испуганно вздрогнула, первая мысль, как по Фрейду: «Ребёнка мне разбудит, гад».

Я даже усмехнулась такому. Дверь закрыла на замок, свет выключила и спокойно пошла спать.

— Вот ведь друг, паскуда, — прохрипел из одеял Володя, всё, конечно же, подслушал. — Похоже, он превзошёл сам себя.

— А ты был бы рад, если бы никто ничего не узнал, — усмехнулась я и легла на край кровати, укрывшись тонким одеялом.

Горячий твёрдый мужчина тут же обнял меня со спины, прижимаясь всем телом и хорошим стояком.

— Володя, — тихо рассмеялась я, — ты же болеешь.

Я сама дико устала, но в таком возрасте, от подарков в виде секса никогда не откажусь. Секс на меня повлиял благотворно, я стала лучше выглядеть, чувствовала себя на все сто. И забыв напрочь про гимнастику по утрам, нисколько не теряла форму.

— Это не противопоказание. Ты мне обезболивающие скормила, — шептал он мне в макушку. — Надо же так влюбиться к полтиннику. Так обожать свою женщину и души в ней не чаять. Ты моя любовь, Ярослава Николаевна. Последняя и самая терпкая, как вино с выдержкой, дорогая и долгожданная.

— Женщина любит ушами, — довольно улыбнулась я.

— И влагалищем, — он засунул мне пальцы между ног.