Книга Крепкое плечо, страница 35 – Татьяна Чащина-Анина

Мужчины сняли рубахи, кинули их на ограждение у террасы. Я же сняла шлёпки, вошла в открытую стеклянную дверь в жилище, внимательно всё рассматривая.

Очутилась в красивой гостиной с печью-камином. Стол для большого семейства был длинным, у него — скамейки.

Остановилась у зеркала. Сняла панамку, мои волосы упали почти по пояс. На лице яркий румянец, губы алые. Если б мне показали в тридцать, как в сорок три буду выглядеть, я бы точно решила, что живу в любви и счастье. Потому что лучше выгляжу, чем в те самые тридцать.

За моей спиной появился Григорий.

Без рубахи.

Было чем красоваться. Володю, конечно, он не уделал по крепости тела, и наколок у него не было, но мужчина в самом соку.

— Жара какая, — хитро сощурился Григорий. — Сходить бы искупаться. Я вот с нудистками ни разу не купался.

Я обернулась, чтобы сказать своё веское мнение. Но проглотила все слова, когда наткнулась на тёмный, очень недовольный взгляд Володи.

— Это твои ученики, — усмехнулась я. — Уже прозвали меня нудистской.

Он, конечно, улыбнулся, но очень недовольно.

— По крайней мере, — протянул Григорий, — будет, что объяснить Вероничке Игоревне, почему ты пироги её не ел. Нудизм и учительница начальных классов несовместимы.

Это было мне послание, на которое ожидалась реакция. Но я не вчера родилась, пропустила мимо ушей. Володя оценил, приобнял меня.

Григорий помог матери принести пироги под льняным полотенцем и чашки.

Был он сильно раздражён, это чувствовалось чуть ли не физически. Недоволен и хотел уязвить.

— Погоди-ка, Гриха, ты что на мою женщину запал? — усмехнулся Володя.

— Запал, запал, — тихо подтвердила я.

Гришка с ухмылкой глянул на нас, хитро так щуря один глаз.

— Смотри, я и подраться могу, — рассмеялся Володя.

Он молодец, всё в шутку перевёл, только вот агрессию Гриши это не прикрыло, хотя накал сбросило.

Я села за стол, но пирожки аппетита не вызывали. Секса почему-то захотелось.

Володя пах, как мой сексуальный партнёр, и все его поползновения по моему телу были откровенными. Нет, он мне под юбку не лез, он нажимал на какие-то точки, гладил так мягко, что я сидела и думала, как бы свалить, не угощаясь.

Но пироги оказались очень вкусными. С капустой я не особо любила, но эти, ароматные и ещё тепленькие, были восхитительными.

Мать Григория, приятная, общительная женщина за семьдесят, всё расспрашивал о нас с Володей.

— Дом буду строить, — доложил ей Хренсгоров. — Большой, выберу проект, сруб куплю, внутри сам буду копаться, руки чешутся.

— А деток будете рожать? — поинтересовалась бабуля.

— Как Бог даст, — тут же ответил довольный Владимир и чмокнул меня в щёку.

Вот только мне после сорока не хватало… Не хватало. Жалко, Володьке бы я родила. Чернявого кареглазого мальчугана.

От этих мыслей стало невероятно приятно.

Полезно мечтать. Любая мечта приводит мозг к удовольствию, и тебе на ровном месте становится хорошо.

Мы выпили чай, мыть чашки меня не пустили, как гостью, поэтому я пошла с мужчинами на террасу.

Становилось темно, как поздним вечером.

— Успеете до дождя? — спросил Григорий прикуривая сигарету.

— Успеем, — Володя накинул на себя рубаху, но не застегнул пуговицы. — Спасибо за чай. Пироги отменные.

— Да, — печально улыбнулся Григорий и сверкнул на меня глазами. — Ты ведь, Ярослава Николаевна, про жену мою спросить хочешь.