Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 52 – Мила Любимая

Но какой смысл? Как говорится, после драки кулаками не машут. А в моём случае: после оргазма не активируют режим королевы драмы.

К тому же, слезами горю не поможешь…

Да и где горе?

Если рассуждать рационально, то секс был хорош. Очень. Несмотря на то, что это мой первый раз. Признаться я думала, что сначала боль, потом нирвана — это романтическая чушь, которую льют в уши доверчивым девочкам парни со спермотоксикозом.

Аня вообще жаловалась, что после того, как лишилась девственности, не сразу решилась на следующий секс. Первое — удовольствия не получила. Второе — два дня ходила враскорячку и сидела на обезболивающих. Третье — по большей части лежала на кровати в позе эмбриона. Например, как я сейчас.

Правда у меня под боком грелка с рельефным прессом, но не суть.

— Тебе не пора случайно? — спросила, кинув на Яна недовольный взгляд.

Почему нельзя придерживаться простой, чёткой и понятной схемы? В смысле, переспать и разбежаться. Я свою кроватку ему в аренду пока не сдавала. Да и Марьяна в любой момент вернуться может. Хорошо хоть отец укатил по работе до самого вечера. Не хочется быть застуканной голой в одной постели с главным кобелём города на Неве.

— Жалишь прямо в сердце.

— Его у тебя нет.

Ян схватил меня в охапку и выдохнул прямо в ухо:

— Ты слышала, что оно бьётся и пульсирует. Особенно, когда находится в тебе.

Ах, он про это сердце. Я уже понадеялась, где-то в его грудной клетке, за этими идеальными мышцами скрывается крохотное ледяное сердечко.

— Ты озабоченный.

— Не скрываю.

Дьявол, ещё одного эротического марафона я точно не переживу.

У меня нет плана подсаживаться на секс с Яном. Это ведь как наркотик. Попробуешь раз-другой и уже не сможешь остановиться. Подсядешь будто на кофе. А в моей жизни уже есть любимый ореховый капучино.

— Знаешь, я понял.

— Что ты понял? — устало выдохнула.

— Это такой тонкий психологический трюк, чтобы удержать меня.

Боже, да кому ты нужен, цыган убогий?

Ладно, не цыган. Но всё равно убогий.

— Вот мне заняться больше нечем, да?

— Пожарова, а ты, оказывается, стерва.

Ян медленно и лениво выбрался из постели, скользнув по моему телу жарким голодным взглядом. Так обычно смотрят на лягушку под микроскопом. За пару минут до того, как собираются препарировать бедное несчастное земноводное.

Почувствовала, что лицо вспыхнуло, словно я лежала под палящим солнцем и забыла предварительно намазаться защитным кремом или гелем.

А всё потому, что Ян до сих пор оставался полностью обнажённым и стоял передо мной, будто античный бог. Настоящий Аполлон во плоти.

Вызывайте пожарных, надо тушить огонь…

На всякий случай натянула одеяло максимально высоко, закутавшись до самой шеи.

— Если ты стесняешься, то слегка припозднилась.

— Оденься уже.

— Всё-таки смущаешься?

Ян подошёл ближе, заставив меня нервно сглотнуть. Тут без шансов. Ни у одной адекватной девушки не получилось бы сохранить хладнокровие, когда такой парень рассекает рядом в неглиже.

Мышцы красиво перекатывались при каждом его шаге, на кожу падали солнечные лучи, заливающие комнату. Я не знала, куда смотреть, но уже мечтала провалиться под землю.

И у него опять стояк. Просто каменный. Возможно, настанет Судный День, и я буду гореть в Аду за то, что не могу сейчас оторваться от разглядывания Яна. В особенности, от его крепкого члена, перевитого венами. С идеальный головкой, что блестит капельками его возбуждения.