Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 51 – Мила Любимая

И когда первая волна оргазма уже накрыла меня, а с губ сорвался громкий пошлый стон, он резко отстранился, молча выключил душ и вышел из кабины. Совершенно ничего не понимая, выглянула вслед за ним.

— Всё? Бобик сдох?

— Продолжение следует, — хитро подмигнул мне и раскрыл большое махровое полотенце. — Не скромничай, я уже и оценил, и распробовал.

— Козёл, — бросила, но позволила укутать себя в полотенце.

— Коза.

После эротических водных процедур я чувствовала себя слишком странно рядом с ним. Ян вел себя, как обычно. В смысле, как мудак. Милый гад, на которого и злиться нельзя, потому что я сейчас на это была совсем не способна.

Он обернул полотенце вокруг бёдер и открыл передо мной дверь.

— Не замечала, что ты такой джентльмен, Сотников.

— Только после секса.

— Невыносимый…

— Я тоже тебя хочу, — он чмокнул меня губы. — Шевели булками, я буду раф, потом тебя.

— Раскатал пельменины.

Направилась прямо в свою комнату с твёрдым намерением переодеться во что-то тёплое, уютное и объёмное. Жаль, что я не держу дома рыцарских доспехов.

Но только стоило сбросить с себя мокрое полотенце, как Ян подхватил меня на руки и понёс к кровати.

— Акт второй, Пожарова.

— Больной? Ты меня уронишь!

— Не придумывай, — он усмехнулся, и разжал руки, бросая меня на постель. — И не напрашивайся на комплимент, детка. Я мог быть, где угодно, но не с тобой.

— Сейчас растаю от счастья…

— Тай, — Ян угрожающе навис надо мной и положил на тумбочку рядом квадратик с защитой. — Можешь в принципе начинать.

Больше не было никаких поцелуев и предварительного разогрева. Только наши тела, раскачивающиеся в унисон, словно бешеный маятник. Я тонула в тёмном и порочном взгляде Яна, подмахивала бёдрами его уверенным движениям. Каждый толчок приближал меня к бездонной пропасти, на самом дне которой было слишком хорошо.

Возбуждение нарастало всё больше, так что мышцы начало сводить судорогами, а пальчики на ногах поджимались. Лицо Яна перекосилось от желания, сделав его похожим на настоящего демона. Толчки становились всё более жесткими и быстрыми. Мы дышали одним воздухом, задыхались агонией страсти. Громкое, пошлое трение наших тел, мои стоны... Мы расплавились во всём этом и разлетелись, чтобы соединиться вместе. Я уже рухнула в неизвестность, во тьму, в полнейшее беспамятство, голос охрип и скатился на откровенный скулеж, а Ян продолжал двигаться во мне.

Жадно, грубо, до исступления…

А потом упал рядом и обнял, получив своё.

Укутал собой и шепнул на ухо:

— А ты неплохо трахаешься, Пожарова. Не добавляй меня в «чс».

Мудак!

Твоя тьма меня накрыла,

Я получила передоз.

Не понимаю:

в шутку ли это было

Или всё-таки всерьёз…

Себя на куски расщепила,

Добровольно сдалась

в плен.

Слишком давно тебя любила,

Чувства превратила в тлен.

Обещала не пересекаться,

Смотреть не в глаза —

а насквозь,

Ни в коем случае

не влюбляться

В злодея из своих грёз.

/Аврора/

Это грёбаная ошибка.

Не нужно никакой доказательной базы, бесполезных риторических вопросов, долгих рассуждений и тонны убитых нервных клеток.

Я и так прекрасно понимала, что допустила главный косяк в своей жизни.

Наверное, мне бы стоило впасть в истерику, начать терзать себя пустыми переживаниями и, может быть, даже удариться в слёзы.