Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 104 – Мила Любимая

Женский алкоголизм не лечится и бла-бла-бла. Я знаю.

Официантка вернулась очень быстро.

Поставила передо мной чайничек, внутри которого оказался напиток насыщенного фиолетового цвета с плавающими там кубиками непонятных жёлтых фруктов, лепестками мяты и кружочком лайма.

Следом за ним на столе появилось две небольшие кружки с двойным дном. Кхм… интересно, а что такое я вообще выбрала?

Заглянув в чайную карту, прочитала название: «Азиатский синий тропический чай». Так, в составе синий анчан, мята, лайм и манго. Что ж, по крайней мере, звучит довольно аппетитно.

— А я думал, ты страстная обожательница кофе.

— Поздравляю, ты думал неправильно.

Взяв в руки ещё горячий чайник, наполнила свою кружку примерно наполовину.

— Есть настроение для сарказма, — с раздражающей улыбкой заметил Марк, жутко нервируя своим видом. — Не всё потеряно.

Чёрт, ну и почему он так сильно меня бесит?!

Конечно, я знаю ответ на свой идиотский вопрос. Ведь дело совсем не в Барсове. А в его друге. Ну, или враге. Абсолютно плевать, кто они друг другу. Под горячую руку попадётся — сбежит сразу.

Может, придать ускорения?

Мне лучше успокоиться, иначе скоро начну выдыхать вместо воздуха пламя и сожгу всё к Дьяволу. И ладно бы речь шла о Сотникове, но его здесь нет…

Сделав несколько глотков чая, облизала губы. Он оставлял довольно приятно сладкое-кислое послевкусие. На языке остро чувствовались мята и манго. Очень необычное сочетание. Но вкусно. Кажется, я знаю, что буду делать в этом августе — совершать набеги на чайные магазины.

Марк молча уплетал свой тарт, периодически запивая его апельсиновым рафом. Что могу сказать, у мудаков предпочтения сходятся. В кофе, в девушках.

— Как ты? — Марк отставил в сторону пустую тарелку. — Пришла в себя?

— Да как в детстве, — наполнила кружку остатками синего чая. — Делаю вид, что я дерзкая ведьма, а не принцесса. Пью не чай, а волшебное зелье. Осталось купить конфетки в виде сигарет и всё, хоть коня на скаку останавливай.

Храбрилась.

Чихать на Барсова. Его половые трудности, раз он решил таскаться за мной, будто пёс.

Для себя.

Внутри всё ломалось, болело и противоестественно выгибалось, но снаружи я должна держаться. Потому что, если я не буду стараться, что дальше? Лечь на пол, стучать ногами, реветь и бить посуду?

Нет уж. Да и поздновато уже в истерички записываться.

Возможно, уйдет очень много времени на исцеление. Но, чёрт возьми, я костьми лягу, но восстану из пепла. Ян пожалеет… он обо всём пожалеет…

Ещё настанет тот день, когда я воткну в его грудь стальную стрелу, смазанную ядом, и вырву его без всякой анестезии. Растопчу на глазах у тупого мудака.

Верну долг.

Допив чай, огляделась по сторонам.

Ресторан располагался на Дворцовой набережной. Мимо проплывали речные трамвайчики и метеоры в Петергоф. Честно сказать, я даже не знаю, сколько времени. Из дома уходила ещё до восьми утра… наверное, уже десять-одиннадцать. Телефона-то у меня нет…

— Хочешь прокатимся? — предложил Барсик, проследив за моим взглядом.

— Давай ты подкатишь ко мне в другой день?

В другом году, в другой жизни, к другой мне!

— Я не хотел, чтобы это прозвучало в духе тупого подката.

Умеет же он быть милым. Настолько, что тошнит от передоза ванилью.

— Что ты хотел?

— Ты бы с большим удовольствием послала меня на хрен, да?