Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 101 – Мила Любимая

Фотки становятся всё более жестокими, откровенными. Она целует его в щёку, сидит у него на коленях и обнимает за шею, а их губы едва ли не занимаются откровенным порно.

— Ты плачешь? Отдай! — Марьяна силой забрала свой смартфон. — Любишь его, да? Рор, этот козёл и слезинки твоей не стоит. знаешь это?

Знаю.

Я его ненавижу.

Я его люблю.

Но какое теперь это имеет значение?

Мы разбились.

Знаешь, у нашей любви

всегда был вкус.

Сначала пепла, потом арбуза

и сливок,

Теперь от двойного сахара

передоз,

Пропитан горькой полынью

любимый напиток.

Я кофе из-за тебя перестала

пить

Боясь снова отравиться.

Мне нужно просто забыть

Парня, который никогда

Не стоил того,

Чтобы без памяти в него

Влюбиться.

Твои глаза — сироп

«Блю Кюрасао»

Такие же ярко-голубые.

Мне тебя было безбожно

мало,

А теперь эмоции

штормом накрыли.

Нам предначертано

затонуть,

Будто бы Титанику

на дне океана.

Мне без тебя не уснуть —

Любовь моя стала

кратером

убитого вулкана.

/Аврора/

Если у каждой любви есть свой аромат кофе, то вкус нашей любви — это даже не турецкий. Ведь он считается самым крепким в мире. По крайней мере, по мнениям большинства людей.

Но моя любовь к Яну гораздо грубее и горше.

Она не такая, как привычное неразделённое чувство симпатии, на какие непринуждённо наталкивает тонкий пряный вкус турецкого кофе. Не похожа на классический эспрессо — слёзы первой любви. Точно не мягкая и не воздушная, типа капучино или латте — пустоте спокойствия, что всегда приходит после глубокого разочарования. Не флэт уайт, способный виртуозно исцелить внутренний Ад. Не лёгкий приятный раф, ювелирно вскрывающий душевные раны.

Это настоящий колд брю. Крепкий, горький, самый терпкий в мире кофе. В нём практически не чувствуется стандартной кислинки. Ведь любовь перестала быть классическим ядом, перейдя в разряд смертельно опасных токсинов. Она становится незаметной, перенимает свойство хамелеона, прячется, сливается, тихо и размеренно разъедая внутренности. Шаг за шагом… глоток за глотком…

Колд брю часто называют царём кофе.

И главное его отличие в том, что этот напиток готовят исключительно в холодной воде.

Прежде чем разбиться окончательно, моя любовь превратилась в лёд. Вот такой вкус у нашей с Яном больной, одержимой, порочной зависимости. В качестве топпинга — горький шоколад с девяносто девятью процентами содержания какао-бобов и концентрированный сироп полыни.

Удушающая сладость. Убивающая страсть. Устрашающая пытка.

Предположим, что я ведьма, родившаяся в период яркого расцвета инквизиции. Тогда Ян — мой персональный палач, моя белладонна. Долбаный Молот Ведьм.

Но не всякая кувалда способна выдержать крепость стены, в которую врезалась на полной скорости. Вдруг стена окажется непробиваемой? В таком случае по молоту пойдёт трещина. Она стремительно будет разрастаться, и, в конце концов, молот превратится в пепел.

А стена обязательно выстоит. Даже если ей очень плохо и фундамент провалился под землю. Она выдержит. Станет выше, сильнее, мощнее. Просто не сегодня. Не прямо сейчас.

О чём я думала, когда закрыла глаза на главного демона Преисподней?

Ян весь целиком и полностью состоит из тёмных пороков и сладких запретов. Как известно, запретный плод слаще спелой хурмы. Вот только… только не надо было забывать о том, что хурма хоть и аппетитная, но оставляет своеобразное послевкусие и практически всегда «вяжет» рот. Пусть Яна будет правильнее сравнить с Калифорнийским исполином, самым большим в мире представителем семейства кактусовых. Жрёшь его, точно зная, какую боль причинят тебе острые иглы. Но давишься, истекаешь кровью, терпишь…