Книга После того как мы упали, страница 87 – Мила Любимая

Ох, лучше тебе этого не знать, Кир. Как и всем присутствующим. Потому что в моей голове власть у тараканов отобрала одна горячая ведьма, заставляя меня вместо конспектов рисовать её образ снова и снова, и снова…

— Задумался, — пожал плечами в ответ, прикрывая свою тетрадь рукой от греха подальше. — Простите.

— Давайте сюда вашу тетрадь, — он протянул руку вперед.

Проклятье.

Ни то чтобы я у мамы с папой скромница, но… я достаточно хорошо рисую, чтобы разглядеть в моих набросках конкретного человека. Не хочу, чтобы у Авроры возникли проблемы.

Дополнительные проблемы.

Боюсь, в противном случае она сожжет меня вместе с блокнотом. Заживо.

— Нет.

— Сотников, я не ослышался? — в голосе Кирьянова различалась четкая сталь.

— Вы не ослышались, Роман Валерьевич.

В аудитории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием всех присутствующих на лекции.

Даже Пожарова обернулась, глядя на меня в упор.

Она смотрела и стреляла на поражение.

«Пиф-паф!» — кричали её карие глаза.

Но даже когда она ненавидела меня — это было прекрасно.

Она прекрасна.

С криминалистики меня с позором выперли.

Ладно-ладно.

Без позора. Кир просто выставил меня. Без лишних эмоций. Он у нас мужик суровый и правильный до мозга костей.

И я бы про него бы вообще больше не вспоминал (до первой сессии), если бы не лицезрел на парковке одну занимательную картину в стиле готической живописи.

После пар я, как обычно, вышел на улицу вместе с Русом и еще с несколькими парнями с нашего курса. Делая вид, что меня очень интересует сегодняшний заезд на мототреке, а в действительности просто высматривал свою Булочку.

И вот она появилась.

Такая, что кровь сворачивается, мозги отказываются функционировать, а руки вообще трясутся как у запойного алкоголика.

Что там? Кого не хватает?

Аритмия, тахикардия, тремор — все на месте.

Иногда я задумывался, почему люблю ее. Почему из всех… именно она?

Аврора идеальная.

Я обожаю ее смех, ее улыбку, огонь, вспыхивающий в ее глазах.

По глазам Пожаровой можно узнать ее настроение. Когда они темно-карие — она злится. Когда становятся карамельными — демоны немного ослабили свое влияние на чертову ведьму. А когда они практически янтарные, с золотистыми бликами — она чему-то очень рада.

У нее нет комплексов. Она любит себя, не стесняется своего тела. Не говорит, что у нее маленькие сиськи или пара лишних килограммов, чтобы услышать комплименты в свой адрес. Ава и так знает, как охренительна.

Она не притворяется хорошей девочкой. Она не притворяется плохой. Пожарова — настоящая.

Я люблю, как она смотрит на меня. Как грозит запустить арбалетную стрелу. И, черт возьми, я люблю быть в ней. Если кто-то скажет, что секс — это не про любовь, то я ни за что не поверю. Потому что секс с любимой девушкой что-то на космическом, нереальном. Ни с кем у меня не было такого выносящего за стратосферу оргазма, как с Авророй.

Она честная. Бесстрашная. Лучшая.

Но это лишь малая часть из того, что мне нравится в Пожаровой. А люблю я её… дьявол, я просто люблю ее.

Для любви не нужны причины и какие-то глупые критерии. Любовь либо есть, либо ее нет. Все закономерно и просто.

Я смотрел на неё, не отводя взгляда, словно весь мир в одно мгновение перестал существовать. На ее длинные каштановые волосы, развевающиеся на ветру, на кашемировое платье цвета вина, закрывающее колени. На распахнутую кожаную куртку, которую мне мигом хотелось застегнуть.