Книга После того как мы упали, страница 147 – Мила Любимая

Я должен был насторожиться ещё в тот вечер, когда Вика всеми правдами и неправдами пыталась соскочить с визита в клинику. То голова болит, то живот тянет, то понос, то золотуха, в общем. Конечно, я загрузился, но и логика тоже присутствовала в словах этой сумасшедшей и спятившей от любви девчонки. В конце концов, она в положении. Не стал бы я ее силой тащить к врачу.

Только на следующий день Степанова решительно поставила историю на репит, виртуозно доведя меня до ручки. А это я мог бы позволить всего двум женщинам в своей жизни. И староста явно не из их числа.

Не оставив ей никакого другого выхода, кроме того, как поехать и сделать долбаный ДНК, я стал зрителем ещё одной трагедии в трёх актах. Шекспиру и не снилось, дамы и господа. Вике бы сценарии для турецких сериалов писать. Генератор идей, черт возьми.

Сквозь бесконечные рыдания, истеричные всхлипы и прочие женские штучки, которые эти коварные существа используют в качестве рычага давления, Вика поведала мне слезную историю любви.

Там было все — от возвышенных признаний в любви до низких угроз. Больше всего меня повеселило, как Степанова затащила в постель Коляна Стрельцова, нашего местного кибергения и чемпиона города по шахматам. Парень давно сох по ней, ещё с первого курса. Вика прекрасно об этом знала и воспользовалась доверчивым рыцарем без страха и упрека.

Чтобы что?

Бинго!

Залететь и выдать ребенка за типа моего.

Чеееерт...

Что в голове у этой бабы?

И я говорю «баба» не потому, что я какой-нибудь там шовинист, просто Степанову никак иначе не назвать.

Расчетливая сука.

Спасибо, хоть тест не додумалась подделать, с нее станется.

Но есть и плюс. Огромный плюс!

Я не отец ее будущего спиногрыза.

Смартфон в заднем кармане джинс завибрировал. Вытащив гаджет из кармана, не глядя ответил на входящий.

— На проводе.

— Алло, я дозвонилась в приемную президента? — раздался из динамика голос Пожаровой, пропитанный чистым сарказмом.

Обожаю ее.

— Прости, я в такой запаре, что ответил на автопилоте.

— Знаешь, мне уже страшно. Ты заболел?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что когда говоришь своей девушке, что ответил ей машинально, тооо...

— Пожарова, я без понятия, чего хочу сильнее, придушить тебя или поцеловать.

— А я-то думала, что ты меня хочешь.

Очень!

Зачем она это сказала?

У меня сейчас приступ будет.

Приступ острой нехватки Пожаровой.

— Смерти моей хочешь, Аврора?

— До конца не уверена.

— Злишься из-за концерта?

Да, я обещал свидание.

Мне очень стыдно, что я грязно воспользовался приездом Ирэн и отправил их с Авророй в клуб вдвоем. Хотя тот вечер должен был принадлежать лишь нам.

Но имея балласт в виде уже не от меня залетевшей Вики (как выяснилось), у меня случился какой-то заскок по Фрейду.

— Я не злюсь, Ян.

Только Аврора говорила одно, а думала совершенно другое. В ее голосе кипел яд, и я ничего не мог этому противопоставить. Вроде бы для нас обоих старался, а чувство гадкое.

Почему?

— Я слышу.

— Знаешь, Сотников, фраза «давай в нашей паре яйца будут у меня» не подразумевает, что ты будешь все решать за нас обоих.

Не думал, что наши отношения начнутся из-за тупых ссор на ровном месте.

Но, наверное, возможная беременная от меня девушка все же внесла свои коррективы.

— Пожарова, я и не думал.