Книга После того как мы упали, страница 146 – Мила Любимая

Пока.

Потому что какие дети в двадцать лет?

Нужно быть полным дебилом, чтобы ставить на своей жизни крест, не успев насладиться ею толком.

И это, не говоря про банальные вещи вроде образования, успешной карьеры и набора достижений в виде: дом, дерево, собака.

Если сторонники «дети — цветы жизни» собираются закидать меня гнилыми помидорами и тухлыми яйцами, пофиг. На данном этапе я железобетонно чайлдфри.

Да только в моем случае вероятность примерить на себя роль папаши была аж в девяносто пять процентов из ста, так что... нервяк у меня наблюдался мощный.

Не только девушки стрессуют по поводу беременности. Мальчики тоже сильно переживают. Пусть это и не сравнится с вашими «Господи, хоть бы не две полоски!».

Пацаны меня поймут.

Особенно, когда этот чертов залет незапланированный (будто залет может быть другим!), да ещё и из-за секса без обязательств, который случился и случился. Как говорится, проехали. Осторожно, двери закрываются... поезд отправился на следующую остановку.

Я точно знаю, что это было со мной.

Слабость, жажда получить разрядку, выпустить пар. Ничего личного, просто удовлетворение примитивных животных инстинктов. И я считал, что все обоюдно.

Моя жалкая и никчемная попытка заглушить в себе чувства к Пожаровой.

Тут я, видимо, должен начать сокрушаться и рвать на себе волосы от безысходности и собственной тупости.

Но ведь это был мой своеобразный способ справиться с проблемой.

Хреново решил, всецело согласен. Не получилось ничего. Да и никак не могло. Поскольку я так сильно залип на Пожаровой, никакая сила вселенной не способна меня оторвать от нее. Врос в нее корнями.

Я тогда не понимал, как сильно она меня ударила. Но это оказалось чертовски больно. Разум помутился, связь с реальностью утратил.

Да, мы мужики не любим сложностей, намеков и двойного дна. Чем понятнее поверхность, тем лучше. И мы ненавидим, когда наш мозг клюют двадцать четыре на семь.

Нам с Авророй было одинаково непросто. Быть вместе, а потом разорвать всё в клочья. Похоронить любовь не получилось и оставалось только признать, как две супер медленные черепахи, что друг без друга мы не можем. Гребаная сила притяжения не отпустит.

И это не просто призрачный шанс или туманная надежда. Для меня они значат очень многое. Надеюсь, и для моей Пожаровой тоже.

Но тогда...

Честно, я задолбался. Доказывать что-то, пробиваться к ней, быть тем, кем, как мне казалось, я по на натуре не являюсь. Бесхребетным влюбленным Ромео, которого какая-то баба пропустила через огромную ржавую мясорубку.

Она растоптала и унизила меня, смешала с грязью под своими ногами, дала понять, какое я убогое ничтожество рядом с ней.

Мне было реально дерьмово.

Какой мужик на моем месте не пошёл бы в разнос?

Странно, если бы я вдруг начал строить из себя затворника и праведника. Разумеется, пустился во все тяжкие.

Я в глубоком шоке, что сейчас у меня есть Аврора.

Так дико, неистово скучаю по ней. Мы не виделись целую неделю и у меня явно скоро кукуха отъедет, если она уже этого не сделала.

Мы с Авророй даже на наше свидание не пошли. Не знаю... мне показалось нечестным по отношению к ней притворяться, словно все нормально.

Потому что это нифига не так.

Коротко говоря, если не пускаться отнюдь не в самые приятные подробности, то Степанова собиралась развести меня на кольца, свадьбу и прочие ее матриархальные планы по отношению ко мне, как последнего лоха. До сих пор не отпускает чувство, что у меня над башкой светится огромный билборд с надписью «Идиот».