Книга После того как мы упали, страница 141 – Мила Любимая

Как сохранить лицо и не улыбаться, как умалишённая? Наверное, это попросту невозможно. Одной фразой Ян заставил зимние сады в моей душе оттаять от вечного холода, сбросить снег с крон и цвести ещё ярче, пышнее и зеленее.

Кто говорит, что магии не существует, тот никогда не любил.

— Ты уже рискнул, — я подняла на него глаза. — Они могли тебя покалечить. Ты точно в порядке?

— Расслабь булки, Аврора. Что такое пара сломанных ребер?

— Поговорим об этом, когда тебе будет тридцать пять.

— Если ты будешь со мной в мои тридцать пять, то согласен говорить с тобой про все на свете.

— Сотников, ты сегодня сам себя превзошел.

— Добавить соли?

Как будто соли у нас мало.

— Сахар не скрипит на зубах, но можно смело готовить сахарную вату.

— Куда Машуля делась?

Ян Сергеевич, да вы Бессмертный!

Мои тараканы тоже не очень довольны, так что если у меня начнут дёргаться глаза, то вы знаете какой плохой мальчик тому виной.

— Домой ушла с отцом. А что, и ее проводить хотел?

Ян рассмеялся мне на ухо, после чего лицом зарылся в мои волосы, будто бы с наслаждением вдыхая аромат. Не зря я утром поднялась ни свет ни заря, чтобы вымыть голову.

Мне сейчас так уютно в его объятиях, так хорошо. Я радуюсь как кошка, что он дышит мной, обнимает, понимает как никто другой. Чувствую впервые, что правда ему нужна. Я НУЖНА!

— Булочка, не ревнуй.

Легко сказать...

— Я не ревную.

— Правда?

— Нет.

Ян провел рукой по моей спине, прижимая ещё сильнее к своему телу. Словно клеймил каждым своим прикосновением: МОЯ! МОЯ! МОЯ!

— Я испугался за тебя.

— И я за тебя.

— Это я понял по тому, как ты отважно кинулась на мою защиту, кофейная Харли Квин.

— Мне парень без мозгов не нужен, знаешь ли. Для себя старалась.

— Ну я так и понял. И, надеюсь, теперь менты не решат, что это какие-то мимо крокодилы. Странно, что твой отец никак не может на это повлиять. Чистая заказуха.

— Папа в отставке... он уже не прокурор.

— То есть?

— То и есть.

— Бельский? — нахмурился Ян.

— Кто же ещё.

— Дааа...

— Сотников, может ты всё-таки сходишь к врачу?

— Согласен на тебя в халатике медсестры, — он хитро подмигнул мне. — В очень коротком халатике. Понимаешь, о чем я?

— Какой дурак...

Мне хотелось бы вечно проводить время с Яном, но сам бог времени, очевидно, был против нас и нашей любви.

Мы слишком быстро дошли до моего дома. Расставаться не хотелось. Не сейчас, когда Ян только вернулся.

К тому же нам было что ещё обсудить. Я и сейчас не понимаю, должна ли я рассказать Яну про Вику или нет. С одной стороны, это не мое дело. А с другой, почему не мое? Это ведь и меня касается, да? Только где взять смелости?

Не представляю, как сказать ему про беременность Степановой и что ее ребенок — это ещё и его ребенок.

Такие новости нельзя узнавать от третьих лиц. Но что я могу сделать, если это съедает меня изнутри, рвется наружу? Я не хочу, чтобы между мной и Яном опять вставала недосказанность.

— Зайдешь? — протянула я, когда мы подошли к моей парадной.

— На кофе?

— Можно и на кофе.

— Пожарова, я бы с радостью, но маме обещал объявиться. Прости.

— Не извиняйся, все нормально.

Черт...

Кажется, поговорить всё-таки не получится.

— Иди сюда, — обняв меня, Ян впечатался в мои губы почти целомудренным поцелуем. — Не строй планов на завтра.