Книга Ловелас. Том 2, страница 98 – Илья Взоров

Ресторан отеля «Плаза» в 1952 году — это не просто заведение общепита, это храм старых денег, консервативного пафоса и хрустальных люстр, которые, казалось, звенели тут от собственного величия. Метрдотель, двигавшийся с грацией забальзамированного египетского фараона, вел нас через зал. Пианист на сцене перебирал клавиши, извлекая из них что-то классическое и усыпляющее, идеально подходящее под звон дорогого фарфора и приглушенный ропот голливудский элиты.

Нас проводили в отдельный кабинет. Тяжелые портьеры отсекли шум общего зала, мы с Китти сели за стол, переглянулись.

— Мистер Брэдли задерживается на несколько минут, — торжественно провозгласил метрдотель, едва заметно склонив голову. — Прошу вас, располагайтесь. Официант сейчас подойдет.

Он исчез, а его место тут же занял молодой человек в идеально накрахмаленной сорочке.

— Желаете аперитив? — поинтересовался он, раскрывая перед нами кожаные папки меню.

— Два джина с тоником, — распорядился я. — И побольше льда.

Когда официант удалился, я поймал на себе взгляд Китти. Она разглядывала меня так, словно видела впервые или пыталась найти изъян в картине старого мастера.

— Что не так? — я поправил манжеты. — Галстук криво?

— Нет, Кит, всё так. Выглядишь шикарно. Костюм сидит идеально, фасон отличный… — она замялась. — Но ты очень уж молод. Это так бросается в глаза здесь, в «Плазе». Среди этих седых львов ты кажешься дерзким котенком, который стащил у папы выходной пиджак.

Я вздохнул. Она была права. Моя вторая жизнь в этом молодом, пышущем здоровьем теле имела побочный эффект: в бизнесе молодость часто путали с неопытностью. А мне нужно было, чтобы меня боялись и уважали, а не хотели потрепать по щеке.

— Согласен. Надо менять имидж, — кивнул я, принимая бокал с джином.

— Как? — Китти чуть не поперхнулась своим напитком. — Только не вздумай красить волосы!

— Нет, это дешево. Во-первых, я отпущу усы. Аккуратные, в стиле Кларка Гейбла или молодого Говарда Хьюза. Это добавит мне лет пять и налет опасного аристократизма. А во-вторых… мне нужен специальный образ для светских мероприятий. Униформа короля вечеринок.

Китти подалась вперед, заинтригованная.

— Какой именно?

Я прикрыл глаза, вызывая в памяти образ Хефнера. Трубка, капитанская фуражка, шелковые пижамы… Нет, не пойдет. Травить себя табаком? Глупо. Жизнь слишком коротка, а рак легких в пятидесятых лечат разве что молитвами и морфием. Я собираюсь беречь это тело. Фуражка? Смешно. Без яхты в пятьдесят футов это выглядит как карнавальный костюм. Пижамы — вообще дно, одежда для престарелых сибаритов.

Я отпил джин, чувствуя, как холодная горечь бодрит сознание.

— Как тебе такой вариант: смокинг из тончайшего черного шелка на голое тело? С глубоким, вызывающим вырезом на груди.

Китти замерла с бокалом у губ. Её глаза округлились.

— Ты сейчас серьезно?!

— Абсолютно. Плюс одна серьга в левом ухе. Крупный красный агат в золоте. И трость из черного дерева с таким же навершием.

— Кит, это… это вызывающе. Это почти непристойно! — прошептала она, но я видел, как в её глазах вспыхнул огонек азарта.

— Именно! Мне нужно выделиться. Поверь, скоро меня начнут приглашать на телевидение, а за ним — будущее. Там все серые. Все в одинаковых костюмах «три полоски», в скучных бабочках. А я буду пятном цвета и стиля. Представь: я засучиваю рукава смокинга — не просто закатываю, а собираю их на предплечьях в аккуратную «гармошку», фиксируя потайными швами. Оголенные руки, узкий золотой браслет на запястье. А на груди — серебряные цепи с необычными символами. Иероглифы, древние знаки… Никто не поймет, что это, но все будут обсуждать.