Книга Ловелас. Том 2, страница 94 – Илья Взоров

— Через час ты идешь со мной на встречу с мистером Брэдли.

— Я?? Но зачем? — она растерялась.

— Ты мой заместитель. У тебя доверенность на подписание документов и право второй подписи в банке. Ты моя правая рука, Китти. Ты должна быть в курсе каждой сделки, каждого цента, который уходит из компании. Если завтра меня собьет автобус под названием “городской суд Лос-Анджелеса”, ты должна сесть в мое кресло и продолжить работу. Понимаешь?

Она медленно кивнула. Я же задумался о предстоящей встрече. Она явно не будет простой. Нужно чем-то поразить Брэдли, но чем? Макетом?

Полли, которая до этого задумчиво изучала обложку, опять подала голос:

— Может, не стоит так резко? У нас могут быть серьезные проблемы с юристами Мэрилин Монро. И её кинокомпании тоже. Они вцепятся нам в глотку.

— Спелись! — заключил я, переводя взгляд с одной на другую. — Послушайте, дамы, в этом бизнесе выживает тот, кто бьет первым. Мы не будем спрашивать разрешения, мы поставим их перед фактом. А потом я всегда хотел познакомиться с Мерлин.

Женщины понимающе переглянулись.

Я же решил сменить тему.

— Полли, проконтролируй наших «подружек». Нам нужны выходы в свет. Я их загрузил поиском вечеринок. Плюс организацией дня рождения Ловеласа. Надо будет созвать весь город и как следует отметить.

— Хорошая идея. А я уже присмотрела одну вечеринку на День Благодарения в клубе «Маджестик», — сразу оживилась Полли, возвращаясь в свою стихию. — Там соберутся все тузы города, сливки общества. Будет какой-то благотворительный розыгрыш. Я достану билеты.

— Отлично. Изучи там всё: как устроены залы, свет, звук. Мне нужно минимум четыре пригласительных, лучше пять - ты, я, подружки, фотограф.

— Это будет стоить немалых денег, Кит.

— Не экономь. Нам надо заявить о себе.

Время поджимало.

— Китти, встречаемся внизу через час. Возьмем такси до «Плазы». Возможно, придется выпивать с Брэдли, так что машину я оставлю тут.

Я вышел из кабинета, пошел в фотостудию.

Запах проявителя — едкий, кисловатый, с отчетливой ноткой уксуса — ударил в нос еще в коридоре. Для кого-то это вонь химзавода, для меня — аромат больших возможностей и запечатленного времени. Хотя нормальную вытяжку, конечно, надо сделать. Я приоткрыл тяжелую толстую дубовую дверь студии, стараясь не шуметь.

Внутри было необычно. Огромные софиты на штативах-журавлях замерли, как доисторические птицы, вытянув шеи к центру зала. С потолка свисали рулоны фонов — нейтрально-серый, небесно-голубой и вызывающе-алый. В углу, за плотной черной шторой, угадывалось святилище Берни: лаборатория. Там, в мерцании красного фонаря, рождалась магия, а пока здесь, под безжалостным светом рабочих ламп, шла обычная торговля телом и душой.

— Послушай, детка, ты просто не понимаешь масштаба, — голос Берни звучал вкрадчиво, как шуршание шелка по бедру. — Это не просто снимки. Это твой паспорт в мир, где не нужно считать центы на автобус.

Я замер в тени дверного проема. Эстер — та впечатляющая негритянка из гетто — сидела на высоком табурете, зябко обхватив плечи руками. Она была невероятна. Кожа цвета темного шоколада с красноватым отливом, длинная шея, точеные скулы и глаза — огромные, полные первобытного страха и любопытства. На ней было простенькое ситцевое платье, выцветшее от частых стирок, но даже оно не могло скрыть породистую грацию. Она выглядела как египетская царица, по ошибке родившаяся в трущобах LA.