Книга Ловелас. Том 2, страница 37 – Илья Взоров

— Сэр! Я в бар зашел. После рейса… Ну сами понимаете, устал, хотел рюмашечку принять. А там второй пилот сидел, из моего прежнего экипажа. Лоуренс. Я как увидел… у меня забрало упало. Он жену у меня увел. Сразу врезал ему, сцепились - я показал сбитые костяшки на правой руке - А в баре ваш детектив сидел, вызвал патруль. Ну меня и приняли.

Я посмотрел на сержанта. Ну же… Поверит или нет?!

Дверь полицейского участка резко распахнулась, на пороге стоял мужчина, который выглядел так, словно его только что вырезали из разворота журнала «Fortune». Безупречный светло-серый костюм-тройка из тончайшей шерсти, шелковый галстук цвета спелой вишни и туфли из оксфордской кожи, начищенные до зеркального блеска. В руках он сжимал пухлый кожаный портфель с позолоченными застежками.

Ему было около пятидесяти, с аккуратно подстриженными седыми висками и лицом человека, который привык завтракать в Лондоне, а обедать в Париже.

— Сержант! — голос пришедшего пророкотал над залом, заставив краснолицего регистратора вздрогнуть. — Вы всё еще маринуете моих подопечных в этой выгребной яме? Или их уже отправили?

— Адвокат Мортимер Гринвуд — мужчина выложил на стойку карточку со своей лицензией — Я представляю интересы тех бедолаг, которых ваши парни замели на углу 125-й. Где они? Доставлены уже в мировой суд?

Сержант сверился с журналом. — Еще нет, мистер Гринвуд. Их как раз грузят в автозак на заднем дворе.

Сержант окинул адвоката взглядом, в котором читалось искреннее недоумение. — Послушайте, мистер Гринвуд. Вы же из тех парней, что берут по сотне за то, чтобы просто поздороваться. Какого черта такой дорогой законник вписался за этих черномазых? У них же за душой ни цента.

Гринвуд поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб — почти так же, как у меня вчера в Филадельфии:

— Дело «про боно», сержант. Моя контора раз в году должна изображать из себя святого самаритянина и защищать бедных бесплатно. Налоговые льготы и репутация, знаете ли, требуют жертв.

Тут его взгляд, острый и холодный, как скальпель, переместился на меня. Гринвуд оглядел мой мундир с золотыми полосками и усмехнулся.

— А вы, господин пилот, что тут делаете? Насколько я понимаю тут 17-й участок полиции Нью-Йорка, а не международный терминал аэропорта Айдлуайлд.

Я постарался придать лицу выражение оскорбленного достоинства, смешанного с легким раскаянием. Играть так играть.

— Загребли за драку, мистер Гринвуд, — я выставил вперед сбитый кулак, на котором запеклась кровь. — Личный конфликт. Так сказать из-за сильных неприязненных отношений.

— Вы же первый пилот «Пан Ам», судя по форме? — Гринвуд прищурился.

— Капитан Бакли, — коротко ответил я. — Удостоверение вон там, у сержанта в куче.

Адвокат перевел взгляд на сержанта. Тот нехотя кивнул и выложил на столешницу мои вещи: удостоверение, чековую книжку, ключ от номера в «Плазе» и пачку долларовых купюр.

Гринвуд на мгновение замер, глядя на атрибуты моей «сладкой жизни». Видимо, его профессиональный нюх учуял запах денег и потенциального гонорара, который явно не пахнет «про боно».

— Сержант, — вкрадчиво произнес адвокат. — Я всё равно еду в мировой суд по делу моих... кхм... подопечных из Гарлема. Драка — это чистая подсудность мирового судьи, мелкое хулиганство. Зачем вам лишняя бумажная волокита? Я заберу и пилота с собой, судья все решит.