Книга Забрать свою семью, страница 26 – Юлия Бонд

— Не надо, я сама, – предупреждающе качаю головой и это не про помощь понести тяжёлый пакет.

Не понимая, что сейчас происходит, Соня переводит взгляд с меня на Матвея. Я должна что-то сказать, дочка ждёт от меня объяснений, но все мысли в голове скомкались, просто врассыпную бегают как тараканы.

— Мам, а кто этот дядя и почему он на нас так смотрит? – спрашивает Соня, а Матвей протягивает ей руку.

— Давай знакомиться, София. Я Ткачук Матвей, твой настоящий папа.

Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Теперь я понимаю истинное значение этого высказывания. Когда с замиранием сердца смотришь на свою кроху, ждёшь её реакции, а томительные секунды превращаются в бесконечность, то это ожидание действительно хуже самой смерти.

Сказать, что внутри меня бушует ураган – ничего не сказать. Я не ожидала, что Матвей пойдёт напролом, до последнего хотела верить в его благоразумность, но, похоже, он и правда контуженный, как говорил ранее.

Отдёрнув свою ладонь от руки Матвея как от горячего утюга, Соня прячет её в карман куртки. В детских глазах сплошное неверие и, как ни странно, злость. Больше всего на свете я боялась этого момента, и вот он случился. Ощущаю себя смотрителем кино, где ты просто наблюдаешь и ничего не можешь сделать.

— Ты не мой папа, – решительно заявляет София. – Мой папа – Стельмах Лев Владимирович, он прокурор, понятно?

В голосе Софии слышна гордость, только мне от этого никак не легче.

— Нет, София. Он – твой отчим, а настоящий папа – это я, – настаивает Матвей.

— Закройся, – цежу через зубы, а Матвей переводит взгляд с Сони на меня. Сердитый такой, да неужели? – Не будем сейчас. Здесь. На улице.

Вздохнув, Матвей кивает. Я беру Соню крепко за руку и веду к подъезду, прикладываю к домофону магнитный ключ. Матвей стоит позади нас с дочерью, я даже слышу его тяжёлое дыхание. Вот же чёрт… не уходит!

Соня оборачивается на Матвея, смиряет его гневным взглядом:

— Почему ты не уходишь? Уходи, ты не мой папа. Твоя шутка несмешная.

Тон Софии строгий не по возрасту, в любой другой раз я бы гордилось её сильным характером, но не сейчас. На самом деле на своего биологического отца дочка похожа гораздо больше, чем мне бы того хотелось.

— Мама, ну скажи ему уже! Пусть перестанет преследовать нас, мне страшно, – просит малышка.

— Сонь, не бойся. Этот дядя нам не причинит вреда, – успокаиваю я, а Матвей вставляет свои пять копеек, мол, не дядя он, а папа.

Я не могу сказать Матвею, чтоб он сейчас ушёл. Как показала жизнь, этот мужчина абсолютно непредсказуем, я его даже боюсь, но про свой страх не имею права говорить дочери. Для Софии я настоящая крепость, где она находится под надёжной защитой.

Оказавшись внутри подъезда, решаю подняться на нужный этаж по ступенькам, а не лифтом. Мало ли что может взбрести в голову Матвею, если мы окажемся втроём в тесной кабинке.

Пока поднимаемся по ступенькам, я прокручиваю в голове возможные варианты. Знаю, сама виновата, что всё вот так получилось: тянула до последнего, не подготовила дочь к важному в её жизни событию – возвращению родного отца. Но, боже мой, я ведь действительно надеялась, что Матвей отступит. Ну зачем ему София спустя столько лет, что за неоправданный эгоизм?

Засовываю ключ в замочную скважину дрожащими руками, Матвея поблизости не видно, но я знаю, что он не ушёл. Просто дал мне немного времени поговорить с Софией наедине, чуть позже он обязательно придёт, постучит в мою дверь.