Книга Забрать свою семью, страница 24 – Юлия Бонд

Лев садится за руль, запускает двигатель, а меня немного потряхивает в этот момент, в пальцах зажат карандаш. В голове набатом стучатся мысли, они причиняют душевную боль, потому что у меня никогда не было такого карандаша для губ – это я точно знаю, да и Валентина Дмитриевна не пользуется декоративной косметикой, сколько её помню. Получается, что в машине Стельмаха побывала какая-то другая женщина.

Я могла бы промолчать и сделать вид, что ничего не увидела, но ревность острыми клыками вгрызается в горло, мне дышать становится трудно.

— Тебя к маме отвезти или домой? – интересуется Стельмах, пока ещё ничего не заметив.

— К маме, – отвечаю равнодушно.

“Давай, Ася, спроси у него прямо. Что может быть хуже неизвестности?”– подначивает внутренний голос, а мне с ним и спорить не хочется даже. Всё так, лучше узнать всё сразу и не мучиться в догадках. Только что мне потом делать, если ответ Стельмаха окажется тем самым худшим вариантом, который уже успела придумать моя весьма бурная фантазия? Смогу ли я сохранить спокойствие и сделать вид, что меня не зацепило?

— Лев…

— Да? – ненадолго поворачивает голову вправо и аккурат натыкается взглядом на карандаш, зажатый в моей руке.

— Я нашла это в твоей машине, – передаю Стельмаху карандаш, а он непонимающе на него пялится, мол, что это такое. – Это карандаш для губ, очень дорогой. Верни его, пожалуйста, владелице. Она, наверное, его ищет.

На удивление, но мой голос звучит ровно, что не скажешь о душевном состоянии. Внутри меня разворачивается штормовое предупреждение оранжевого уровня опасности, как минимум.

Сунув карандаш в нишу, которая находится возле коробки передач, Стельмах сосредотачивает взгляд на дороге. Никак не собирается комментировать, но я тоже не собираюсь молчать. Я должна знать, что происходит в жизни Стельмаха, моего ещё пока что законного мужа. Он же весь такой правильный и порядочный теоретически не мог найти мне замену, здесь что-то другое.

— Ты ничего не скажешь, Лев?

— Что я должен сказать? – вопросом на вопрос отвечает, это в его духе, да.

— Хорошо, спрошу прямо. У тебя появилась другая женщина? – мне больно даже просто произносить это вслух не то, чтобы об этом говорить.

— Нет у меня никого. С чего ты это взяла?

— А карандаш чей? Твоя мама не пользуется косметикой или что-то изменилось?

— Карандаш… – задумывается, отчего на его лбу появляются горизонтальные морщинки. – Недавно подвозил свою помощницу, наверное, она случайно его уронила.

* * *

“Таурег” тормозит у ворот родительского дома, я спешу отстегнуть ремень безопасности и выйти из машины, но Стельмах задерживает, перехватив меня за запястье.

— Мы так и не поговорили, – начинает он. – Я хотел тебе сказать, что… чёрт.

Запнувшись, Лев растирает ладонями своё лицо. Видимо, хотел поговорить о сегодняшней ночи, но не может правильно выразить свои мысли. У меня схожее ощущение, если честно. Ещё буквально несколько дней назад мы со Стельмахом во время судебного заседания изъявили обоюдное желание развестись без претензий друг к другу, а случайный секс не вписывался в планы. Делать вид, что это была минутная слабость – глупо, но и говорить о том, что всё наладилось – тоже.

— Ась, на самом деле я хотел сказать, что эта ночь для меня не пустяк. Не думай обо мне плохо, – весьма искренне произносит Стельмах, но его признания такие же скупые, как и эмоции.