Книга Забрать свою семью, страница 29 – Юлия Бонд

Вооружившись листом бумаги и шариковой ручкой, Соня поудобнее устраивается за кухонным столом. Буквально пять минут назад я позвала Матвея к нам домой, поскольку София всё-таки изъявила желания познакомиться с родным отцом.

Матвей чувствует себя неловко, со стороны хорошо видно, какой он сейчас напряжённый, как сжимает свои пальцы под столом. На нервах весь, что не скажешь о дочери. Соня, на удивление, выглядит очень спокойной, даже немного пугает её холодность.

— Итак, Ткачук Матвей, приступим, – начинает София, а я не сдерживаюсь, одёргиваю дочь.

— Сонь, что за допрос? Ты серьёзно намерена задать все эти вопросы, которые записала на бумаге?

— Да. А что здесь такого? Я должна знать, кто мой настоящий папа, – на слове “настоящий” она гримасничает.

— Перестань. Дай сюда свои вопросы, – хочу забрать этот дурацкий лист. Стыдно очень перед Матвеем.

— Всё нормально, – останавливает меня Матвей, – пусть спрашивает что хочет. Или давайте я лучше письменно отвечу на все вопросы.

— Хорошо, можно и так, – передав Матвею лист с вопросами и шариковую ручку, Соня изучающе смотрит на своего отца. И всё-таки не сдерживается: – Скажите прямо, что вам от меня нужно? Почему вы так сильно хотели со мной познакомиться?

Выражение моего лица в этот момент – это “рукалицо”. Бог мой, и где подобного могла нахвататься второклассница? Я её этому не учила, да и Стельмах тоже. Хотя дочка не единожды была у Стельмаха на работе, возможно, видела, как ведут себя сотрудники прокуратуры и теперь старается быть похожей на них. Но это тоже вряд ли, у Стельмаха коллектив очень порядочный, подобного себе никто не позволяет.

Не ожидав совсем не детского вопроса от маленькой девочки, Матвей ненадолго столбенеет. А я пожимаю плечами, когда он переводит взгляд на меня и в моих глазах ищет какие-то подсказки. Я без понятия, что он сейчас должен ответить своей дочери, может быть, правду?

— Потому что ты моя родная дочка. Я хочу заботиться о тебе, видеть, как ты растёшь, – немного запоздало отвечает Матвей, а Соня всё не унимается.

— Но зачем? Разве у вас нет других детей? Вам больше не о ком заботиться? – и снова прямолинейный вопрос Сони заводит в тупик двоих взрослых.

Эм-м… Теперь в ступоре я. Это совсем не то, чего мы все ожидали от Софии. Несмотря на свой нежный возраст, дочка устроила настоящий допрос, заставила покраснеть своих родителей как школьников. Я думала, малышка расплачется и испугается, но нет. Она решительно настроена.

— У меня нет других детей, Сонь. У меня, кроме тебя, в этой жизни больше никого нет, – с плохо скрываемой грустью в голосе отвечает Матвей и Соня немного теряется, не ожидав услышать подобного.

— Что совсем никого?

— Совсем, – натянуто улыбается Матвей.

— Ну ладно, я поверю. Но я сразу должна сказать, что жить ты с нами не будешь, – опять прямолинейность Софии сражает наповал.

— Соня! – пытаюсь вразумить дочь. Стыдно нереально, даже боюсь представить, что сейчас подумает Матвей. Наверное, посчитает, что это я настроила дочь против него, но это же на самом деле не так.

— Что “Соня”? Мама, ты меня всегда учила говорить только правду. Вот я и говорю правду. Жить с Ткачуком Матвеем я не хочу. К тому же у тебя, мама, есть муж. И он скоро нас с тобой заберёт домой. Мы снова будем одной семьёй.