Книга Я приручу тебя, босс, страница 64 – Оливия Лейк

Утром мы с командой прибыли в «Север-Сталь» — горно-металлургическую добывающую компанию, которую десять лет назад основал мой отец. Я долго шел к цели и наконец готов закрыть гештальт. Я отберу у него самое дорогое — деньги, власть, успех. Для него дороже всего именно они. Он построил бизнес, обокрав мою мать — этого не прощу: ее слез и своего разочарования в людях. Когда-то я хотел забрать у него еще и свою бывшую невесту, но это давно прошло. Примерно тогда, когда понял, что ни она первая, ни она последняя. А сейчас… Сейчас в моих объятиях была девушка, которая значила столько, сколько и помыслить не мог. Неужели для моей темной души не все потеряно?

— Добрый день, — мы с командой юристов вошли в просторную переговорную. Эта компания уже была у меня в кармане: я выкупил долговые обязательства, перекрыл кислород в плане займов и дал на лапу акционерам настолько хорошо, что они скинули акции по бросовой цене. Самое главное, я не планировал ее разорять. Проведем ребрендинг и реорганизацию — и начнем зарабатывать. А папочка будет смотреть и локти кусать в бессильной злобе. Если думал, что маятник возмездия его не догонит, то ошибался. Отец с детства считал меня не способным к свершениям (я же элементарно изъясниться не мог в отличие от «правильных» детей), он просчитался.

— Мы можем поговорить тет-а-тет? — отец смотрел только на меня, словно и не было больше людей.

— Разумеется, Андрей Валентинович.

У нас одна фамилия, но я не считал его родным, как и он меня. Мы оба не афишировали родство.

— Чего ты хочешь, Никита? — жестко спросил. Мы были достаточно похожи внешне, только отец изрядно поседел, и раздавшийся живот уже не прятал сшитый на заказ итальянский костюм.

— Разве не ясно? — расслабленно устроился на соседнем кресле. — Выкинуть тебя из бизнеса.

— Мстишь?

Я тихо рассмеялся.

— Работаю.

— Это наследство моего сына.

Даже так… А кто я? Меня можно было выкинуть из жизни, забрав все: от девушки до денег. Наплевав на мою мать и на меня с высокой колокольни. Неужели после всего этого надеется на мое сочувствие? Я должен пожалеть брата, которого не знал, забыв про слезы матери? Я до сих пор помнил, как долго она рыдала, как страдала и болела. Нет, никакого прощения!

— У ТВОЕГО, — выделил особой интонацией, — сына будет прекрасная возможность добиться всего самому.

— Ты стал настоящим мерзавцем.

Я достал айкос и закурил, с усмешкой ответив:

— Гены хреновые.

Отец скривился. Да, папочка, я такой же ублюдок. Весь в тебя.

— Скажи спасибо, — поддался к нему и произнес сквозь зубы, — первой жене. Если бы не мама, ты бы еще присел у меня лет эдак на десять, — и бросил на стол папку с его схемами откатов. Отец открыл и побледнел.

Я хотел пустить доказательства в ход и закрыть его в местах не столь отдаленных, но мама просила не делать этого: у нее большое сердце, способное на сочувствие даже к такому человеку.

Еще два дня юристы занимались тонкостями передачи прав и обеспечивали легальный вход компании в «Инвест-Инк». По-хорошему мне бы здесь на месяц-другой задержаться, но в Питере ждала Арина. По возвращении надо бы обсудить наше будущее: я де-юре жил в Москве, а де-факто колесил по России и загранице. Как она относится к таким территориальным переменам? Могла бы принять для себя такой образ жизни? Именно об этом думал и уже собирался звонить ей, когда в мой номер постучали. Неожиданная гостья…