Книга Я приручу тебя, босс, страница 107 – Оливия Лейк

— Как дела? — осмелилась на что-то абсолютно банальное.

— Плохо без тебя. Но хорошо благодаря тебе.

— Это как? — с непониманием улыбнулась.

— Твои слова зацепили что-то во мне. Еще давно, помнишь в кабинете ты сказала, что я ничего не создаю?

— Да, — отвела глаза. Не самое приятное воспоминание.

— Я постоянно об этом думал и понял, что не хочу больше быть разрушителем. Я хочу созидать, Арина. Теперь «Инвест-Инк» взяла под патронаж детские дома в центральном федеральном округе, а за Уралом в маленьких городах будем строить школы, больницы, современный жилой фонд.

Я улыбнулась.

— Я понимаю, что это может выглядеть, как показательная очистка кармы, но я реально хочу что-то оставить после себя.

— И все? И никаких плюшек для компании? — с веселым сомнением поинтересовалась.

— Почему все? Государству нравятся такие инициативы: субсидии, налоги, финансирование. Всем будет хорошо, — тихо рассмеялся Никита. — Арина, я еще хочу кое-что создать, — остановился и взял меня за руки. — Семью хочу. Жену. Детей. Двух девочек с золотистыми волосами, синими глазами и самым добрым сердцем.

— И мальчика с голубыми глазами, упрямым подбородком и целеустремленностью ракеты, — ответила я. Никита притянул меня в объятия и сжал: старался целомудренно, но я чувствовала, что напряжен до предела, каждая клеточка энергией заряжена.

— Арина, а ты выпила вторую таблетку? — неожиданно спросил.

— Я не беременна, если ты об этом.

Да, вымывания после постинора не было, но месячные пришли, не в срок, но все же.

— Я понял, но выпила или нет?

— Нет… — ответила правдиво, но осторожно. Я не очень понимала, что он хотел от меня услышать.

Никита расплылся в улыбке. Для него, похоже, это много значило.

— Поехали домой, — предложил тихо.

— Никита, я не могу уехать с тобой в Москву, — нужно обговорить на берегу нюансы. Нет, теперь я буду жить своей жизнью в первую очередь и не бросать все по зову мужчины. — У меня дети, класс, обязательства.

— Я имел в виду к тебе, — и достал ключ, который отдала ему после его уверенного заявления, что переезжает ко мне. — А в остальном, мы справимся. Мой дом там, где ты, Арина. Моя любимая жена.

— Еще не жена, — попеняла шутливо.

— Так стань ей, — достал бархатную коробочку из кармана. — Арина Левицкая, — стал на одно колено, привлекая внимание всего честного народа, — выходи за меня такого редкого остолопа замуж. Без тебя я погибну. В болезни и здравии. В богатстве и бедности. На всю жизнь. До самого конца. Ангелочек, — льдисто-голубые глаза сверкнули ярким пламенем, — будь моей. Прими меня как своего мужчину.

Ответа ждал не только Никита, зевак хватало, но я видела только его.

— Я люблю тебя, — протянула руку, и он надел мне кольцо. — Да. Конечно, да!

Когда мы выходили из парка, краем уха услышала:

— Как пить дать, уйдет в декрет! — раздосадовано произнес женский голос.

— Конечно, уйдет! — ответили ей. — Я бы тоже от такого мужчины быстренько родила и не один раз! Днями и ночами работали бы над потомством! — они рассмеялись, а у меня щеки заалели. Как раз этим и будем сейчас заниматься…

Шесть лет спустя

Никита

— Как думаете, мамочке понравится? — мы с сыном и дочерью делали для Арины сюрприз своими руками — большую картину маслеными красками, созданную художниками Вяземскими в составе трех человек: меня, Маши и Ромы. Им скоро три года и очень нравилось возиться с тюбиками и рисовать голыми руками. Единственная запара — отмыть этих сладких золотистых поросят. Ангелочков, но поросят.