Книга Я приручу тебя, босс, страница 101 – Оливия Лейк

— Скидочная карта есть?

— Нет.

— Платить как будете?

— Картой, — этот разговор начал утомлять. Вроде бы все логично, но хотелось уйти быстрее. Я чувствовала себя снова тринадцатилетней девочкой, которая покупает первые в жизни прокладки.

Бросила упаковку в сумку и вышла на улицу. Распогодилось, солнышко разыгралось, ласкало и припекало. Захотелось пройтись, но у меня не было времени. Еще вещи собрать…

Села в машину, заказала через приложение билет на сапсан через три часа.

Я поднялась в апартаменты: мой чемодан был разобран всего лишь на половину, осталось побросать косметику и белье. Я готовилась к этому дню. Знала, что скоро наступит.

Чужого мне не нужно: ни единой вещи, купленной для меня Инессой Марковной, не взяла. Я никому больше не буду должной. Не знаю, может, мне нужно будет свидетельствовать против Михельсона. Возможно, он попытается вину поделить. Но я верила Никите, что не буду втянута в судебные разборки. Но если это все — хитрый план и желание наказать меня еще раз. Если считает, что виновата и заслуживаю тюрьму… Тогда я навсегда разочаруюсь в мужчинах и их честном слове. В остальном, пусть через повестку вызывают.

Достала из шкафа льдисто-голубой свитер. Я успела закончить ко дню рождения Никиты. Уже завтра ему тридцать шесть. Надеюсь, теперь он будет полностью счастлив: лев победил своих врагов!

Понравится ли ему подарок? Уверена, завтра ему презентуют дорогие и уникальные вещи, а я всего лишь свитер связала. Это был чистосердечный порыв, а как Никита его примет, знать не хочу. Именно поэтому я красиво перевязала подарок алой лентой и написала короткую поздравительную записку.

Я поднялась в квартиру Никиты, оставила сверток в спальне и, не удержавшись, прошлась по дому. Похожему на самого Никиту: строго, лаконично, презентабельно, но закрыто и холодно. Хотя потенциал есть. Я мысленно попыталась представить его жилище нашим: чтобы изменила, как бы добавила уюта? В гардеробную зашла и рассмеялась, увидев коллекцию часов: реально на каждый день недели и праздники. Рубашку, брошенную вчера, к лицу поднесла и втянула мужской аромат. Внутри зазвенело, сжалось, густым облаком окутало. В груди кольнуло, и я упала на колени, слезами задохнулась. Болело. Очень болело. Я хотела быть сильной, но настоящая слабачка. К нему хочу. Любви хочу. Но… Между нами слишком много ошибок, боли, вранья. Я должна уйти. И неважно, что больше всего на свете желала остаться.

Я собрала себя и пошла на кухню, налила стакан воды и выпила таблетку. Вторую через двенадцать часов только. В дверь неожиданно постучали, и я подпрыгнула от неожиданности. На цыпочках подошла — курьер какой-то. Не буду открывать. Убедившись, что он ушел, тихонько выскользнула из квартиры, забрала чемодан и ушла. Меня ждал Питер.

Никита

Домой вернулся уже за полночь. Допрос Михельсона с пристрастием и без вылился в длинную цепочку махинаций. Теперь я знал, что моя секретарша в издательстве спала с Сергеем и сливала мое расписание, командировки, поездки — все, лр чего могла дотянуться. Хорошо, что к секретной информации доступа не имела. Шпионка или просто влюбленная дура — следствие будет разбираться, но, думаю, отделается легким испугом. Еще пара брокеров из московского офиса приторговывали инсайдами, и этот хрен собачий потихоньку покупал наши акции. Пока мелочь, но курочка по зернышку. Если мои адвокаты и свидетельские показания сумеют убедить суд, что это было незаконное обогащение, то Михельсон распрощается с этими деньгами и со свободой.