Книга Сводные. Любовь на грани, страница 128 – Ева Риччи

АРИНА

— Дочь, будь готова, через десять минут, — поднимается мать из-за стола.

— Хорошо, — игнорирую пренебрежение: ей всё равно, что я ещё завтракаю.

— Хорошего дня, Сергей Владимирович, — отодвигаю недоеденную кашу. — Баба Нюра, берегите себя, — чмокаю старушку в щеку.

Её выписали два дня назад, и она теперь на заслуженном отдыхе. Сергей Владимирович взял на работу домашний обслуживающий персонал, отдав бразды управления старушке. Как по мне, давным-давно пора было так сделать. Все же понимают, что возраст у нее уже приличный.

— И тебе, Солнышко, — по-доброму отвечает Сергей Владимирович.

— Ну вот, опять не дала девочке поесть, — бурчит старушка.

Приятна забота семейства Царёвых, они единственные люди, которым есть дело до меня. Улыбаюсь им и шлю воздушный поцелуй на высказывание бабы Нюры.

С неохотой подхожу к машине мамы, у нас нововведение… Теперь в университет меня возит она. С тех пор как они вернулись со свадебного путешествия, прошла неделя. Для меня это целая вечность! Не считая скандалов со стороны родительницы, имелась и трагедия влюблённости в сводного брата.

В тот день последнего разговора в машине, он больше не появился в загородном доме. От бабы Нюры я узнала, что вернулся к себе в квартиру. Мы часто пересекаемся в университете. Кожей чую его взгляд, печёт и бегут мурашки, но, обернувшись, всегда вижу одну и ту же картину: на нём всегда висят девушки! И он смотрит куда угодно, но не на меня. Уверена, это фантазия выдает мои желания за действительность. Действует на нервы, что он обвешан ими! Чаще всего это Ангелина, которая через раз ловит мой разочарованный взгляд и победоносно мне улыбается в ответ. Противно смотреть, как к нему прикасаются другие, как он их зажимает… Как они флиртуют с ним! Мазохистка: каждый раз себя уговариваю его забыть и просто жить дальше!

Приезжаем с мамой по привычному маршруту в захудалый двор, подъезжаем к обшарпанному подъезду и останавливаемся. Из подъезда выходит вразвалочку Михаил. Колотит и коробит от его вида. Мерзкое животное, именуемое мужиком.

— Какого х@я я тебя так долго ждал? — раскрыв дверь машины, орёт.

— Миш, я вовремя, как договаривались, — с запинками начинает оправдываться родительница.

— Рот закрой! И пересаживайся давай!

— Извини, — смиренно отзывается и выходит на улицу.

Возле капота Михаил резко ловит мать за локоть и что-то выговаривает. Она, совсем поникнув, садится в машину.

— Все бабы бл@ди! Просто продажные бл@ди! — усевшись за руль, с силой хлопает дверью.

— Миш… — начинает родительница.

— Я тебе не разрешал говорить, — замахивается и наотмашь бьёт её по лицу. Голова отклоняется назад, и она ударяется затылком о стекло боковой двери.

Вскрикиваю, намереваясь наброситься на обидчика, замечая тонкую струйку крови из носа мамы. Она же зажата вся, не перечит, не говоря ни слова, терпит.

— Шлюха, — выплёвывает ей в лицо гадкое оскорбление, — тебя для чего отправили в дом этого г@ндона? Чтоб ты забрюхатела?

— Он твой, только твой… — как заклинание произносит мама.

— И ты считаешь, я поверю? — Михаил, как психопат, смеётся, запрокинув голову.

Схватив за шею, с силой бьёт об подголовник сиденья головой. Я на адреналине вскакиваю с заднего сидения и бросаюсь на обидчика, останавливает меня меткая оплеуха по лицу. Хватаюсь за щеку, которая полыхает огнём и смотрю на урода. Глаза красные, лицо перекошенное, сквозь сомкнутые зубы говорит нам с мамой: