Книга Сводные. Любовь на грани, страница 117 – Ева Риччи

Котёнок лёжа обнимает медведя, глазища на пол лица и довольная улыбка на моське. Неужели ей нравятся мягкие игрушки?

— … да он больше тебя, — подтрунивает Дэн, смеясь.

— В самый раз, тёплый и большущий, — улыбается вымученно Арина.

Общение ей дается с трудом, паршиво ей.

— Дэн, где лекарства? — пора заняться лечением.

— Вот они, — протягивает Тим.

— Арин, сейчас выпьешь таблетки и поешь, — забираю пакет у друга.

— Отвяжись, отлежусь и пройдёт, — шипит на меня.

— Я тебе такой суп привёз, закачаешься, — начинает убалтывать Дэн мелкую.

Сцепляю зубы и не реагирую на её грубый выпад. Расставляю на столе лекарства и сверяюсь с назначением врача, подготавливаю.

— Арина, давай лопай, я, конечно, тебе не отец и не брат, но за уши оттаскать могу, если продолжишь вредничать, — отчитывает Дэн больную.

— Я сказала, не хочу, — бубнит Арина, — меня тошнит!

— Конечно, ты когда ела? — вмешиваюсь в разговор не оборачиваясь.

— Не помню…

— Дэн, не видишь, у неё сил нету даже столовую ложку держать, оставь в покое или корми сам, — влезает Тимофей.

Поворачиваю голову в их сторону и всматриваюсь в состояние мелкой, красная и дышит, раскрыв рот, сипит через раз и облизывает пересохшие губы. Грудная клетка учащённо поднимается и опускается. Ясно, ненадолго хватило капельницы. Приготовив лекарства, подхожу к дивану и сажусь рядом с больной, подпрыгивает и демонстративно отодвигается. Взглянув на суп, понимаю, что уже остыл.

— Дэн, подогрей, — прошу друга.

Кивает и выходит с тарелкой из комнаты. Убирая медведя, выдёргиваю с силой из объятий мелкой. Принимаю за это осуждающие искры из глаз и злющее сопение.

— Его мы позже полечим, — насмешливо улыбаюсь на её недовольство. — Первым делом хозяйку в строй вернем. — Пей вот эту горсть таблеток, — показываю на ладони.

— Нет, — поджимает губы Арина. — Меня рвёт от таблеток всегда.

— Вырвет так вырвет, — не уступаю ей.

Тимофей поднимается, высыпает из другого пакета содержимое, и пустой пихает мне. Киваю в благодарность и упрямо протягиваю руку открытою ладонью вверх с таблетками и вторую со стаканом воды.

— Пей! Если что — есть пакет, — киваю на него.

— Козёл, — шипит и с психом сгребает с ладоней пилюли.

Забрасывает всё разом в рот, протягиваю ей воду, пьет, разливая на себя, замечаю, как трясутся руки. Ее лихорадит.

— Тим, передай градусник со стола, будь другом.

Приносит градусник, и я направляю лазер на лоб мелкой, щелкнув, жду результат.

— Ничего себе, — свистит Харрингтон, стоящий рядом.

Тридцать девять ровно. Это п@здец!

Развожу пакетик от температуры, подхожу и без слов протягиваю. Затылок печёт, оборачиваясь, обнаруживаю как Харрингтон, сцепив руки в замок, упёрся в них подбородком и внимательно за мной следит, о чем-то размышляя. Дожил, бл@ть, друзья наблюдают за мной, как за героем ток-шоу в прямом эфире.

— Суп готов, — заносит тарелку Дэн.

— Ты как? Тошнит? Сама поесть сможешь? Или покормить? — приземляюсь обратно на диван к Арине.

— Сама, — фыркает на меня и начинает ползти вверх по подушке дивана, устраиваясь поудобнее.

Кивнув, отдаю ложку ей в руку. Сам же даже не собираюсь двигаться с места, держу в руке тарелку и киваю, чтобы приступала. Мне спокойнее, если я сам проконтролирую процесс. Стреляет глазами и черпает суп, старается не расплескать, поднося к губам, дует и проглатывает. Передам спасибо Борису, что перебил суп в пюре, Арине проще и менее болезненно так кушать. Сил мелкой хватает на шесть самостоятельных ложек супа, и она обессиленно отставляет ложку и падает на подушки.