Книга Сводные. Любовь на грани, страница 113 – Ева Риччи

Теряюсь, не соображая где я и что стряслось, веду взглядом по лицам людей, внимательно следящих за мной и морщусь. Осознание происходящего накрывает реальностью.

— Что с ней? — доносится зловещая интонация до слуха.

— Картина ясна. Но после дополнительных вопросов пациентке, смогу увереннее ответить на ваш вопрос, — отвечает сдержанно врач, не обращая внимания на злость в голосе Царёва.

— Так работайте, — цедит в ответ Матвей.

— Арина, сколько дней вы уже болеете и какая температура была эти дни?

— Два дня першило горло, и был озноб, температуру не мерила, — хриплю я.

— Когда почувствовали ухудшение? — слушает и записывает доктор.

— Сегодня, слабость утром появилась, сильная боль в горле и озноб.

— Доктор, у неё тридцать девять и восемь, — говорит медсестра, стоявшая до этого молча.

— Переохлаждение было? — участливо смотрит на меня врач.

— Да, — отвечаю со стыдом. Врач кивает и делает заметки на листе.

— Какие и когда? — рычит сводный, вскидываясь на мой ответ.

Отворачиваюсь и помалкиваю, игнорируя вопрос царской жопы. В гостиной тишина, нарушаемая моим хриплым дыханием. Врач откашливается, говорит, что ему нужно меня обследовать, после записывает свои наблюдения и поворачивается к Матвею.

— По всем показателям у Арины сильная простуда на фоне переохлаждения, которое было несколько дней назад. Я напишу направление на анализы, их нужно сдать. А также приступить немедленно к приёму препаратов, из-за температуры есть риск осложнений. Есть проблема ослабленного иммунитета, необходимо себя беречь: не переохлаждаться, избегать стрессовых ситуаций, хорошо питаться и избегать общественные места с большим скоплением вирусов и инфекций. И, конечно, пропить иммуномодуляторы и витамины. Я всё детально расписал и оставил свой номер телефона, в случае надобности — звоните.

— Понял, спасибо, — говорит Царёв и забирает протянутый ему исписанный лист.

— Сейчас медсестра поставит капельницу от температуры и покажет, как её снять, когда лекарство в системе закончится. После этого Арине станет легче, а вечером начнёте лечение, что я назначил.

— Делайте уже поскорее! — отрывисто приказывает, я не участвую в разговоре, молчу, уткнувшись в спинку дивана, на котором лежу.

Меня накрывает плитой услышанный ранее на кухне разговор. Чувство отвращения к себе топит меня. Хочу, чтобы они все оставили меня в покое. Хочу вернуться в то время, когда в моей жизни были бабушка и дедушка из Екатеринбурга, когда мы гостили у них. Походы в парк аттракционов и сладкая вата, обязательное совместное фото после. Тогда, хоть и кратковременно, но была семья и понимание, что я не безразлична близким людям. Отворачиваюсь, и подбираю колени к груди, зажимая вытянутые руки между ног. Молю, чтобы все присутствующие в этой комнате испарились!

— Арина, ложитесь на спину и вытяните левую руку, я поставлю вам капельницу, — врывается в мои размышления голос медсестры.

— Я не давала разрешение на капельницу, — бурчу и вредничаю.

Поворачиваю голову, испепеляя взглядом медсестру. В комнате секундная тишина и рык.

— Арина! — ревёт зверем Матвей. — Быстро улеглась и сделала, как тебе сказали.

— Погодите, по протоколу мы не можем ничего делать без разрешения больной, — в слабой попытке парирует врач.

— У неё температура, она не принимает решения в таком состоянии! — зло выговаривает Матвей. — Вы сделаете всё, что нужно! Подозреваю, что вы осознаёте ответственность, если родственница верховного судьи города Москвы пострадает в случае вашего бездействия! Надеюсь, я доходчиво разжевал?