Книга Сводные. Любовь на грани, страница 106 – Ева Риччи

— Арин, ты говорила, у тебя сегодня смена. Езжай, отдохни перед работой. Нам с Алевтиной есть, что обсудить.

— Да? — удивляется, аристократично задирая бровь.

— И правда, пора, — понимаю намёк оставить старушек наедине. Поднимаюсь и суетливо собираюсь под пристальными взорами женщин. Приближаюсь к постели больной и, обнимая одной рукой, чмокаю в щеку. — Я послезавтра приду. До свидания, — говорю и выхожу из палаты.

Любопытство гложет, о чем собрались шушукаться старушки?

Спешным шагом устремляюсь к метро, на улице сегодня зверски холодно, укутываюсь и дышу носом в шарф, начало ноября, и этим всё сказано. Я в осенних кроссовках, ботинки порвались, а приобрести новые смогу в день аванса. И холодный душ дал свои досадные плоды: я заболела. Горло болит и температура, правда невысокая, но противная, от которой ломит тело и знобит. Вынимаю из сумки леденцы для горла, забрасываю в рот и спускаюсь в метро.

Я работаю сегодня с часу дня и до девяти вечера, нужно продержаться и не разболеться окончательно. Вообще, мне нравится моя работа, в кофейне уютно и спокойно. Моя смена всегда начинается с едва уловимого аромата свежесваренного кофе и дребезжащего звонка колокольчика при входе. Мне нравится запах обжаренных зёрен и звуки приготовления напитков, лёгкий хаос от желающих получить свою порцию кофе. Обожаю аромат выпечки. В течение дня я сталкиваюсь с разными историями жизни посетителей: кто-то спешит на встречу, кто-то наслаждается моментом покоя. Для меня каждая чашка кофе — это маленькая история.

Забегаю в кофейню, по-быстрому сменив напарника, завариваю чай: с имбирем и лимоном, предвкушая, как я его выпью. Звон колокольчика и открывающаяся дверь привлекает моё внимание. Замираю и покрываюсь морозным липким потом от страха, в кофейню заходит Михаил. Окидывает помещение взглядом: посетителей нет и мы одни.

— Здравствуй, Арина, — вертит головой по сторонам и его лицо уродует улыбка психически нездорового человека. — Я вымотался тебя выслеживать и выжидать удобного момента, — не торопясь, вразвалочку, этот псих подкрадывается ко мне.

— Что тебе от меня нужно? — перехожу сразу к сути его появления здесь. Попутно размышляю, нажимать тревожную кнопку или нет.

— Всё тоже, дрянь! — насмехается, окидывая меня грязным взглядом. — Твоя дура-мамаша решила меня кинуть, — осматривает стены и потолок глазами, ища камеры.

Их нет, блин, и это очень паршивого. У нас маленькое, уютное кафе с выпечкой и кофе, необходимости в такой безопасности нет.

— А я при чем? — пытаюсь заговорить его и делаю шаг в направлении кассового аппарата, под которым находится кнопка.

— Стой, тварь, где стоишь, — кричит на меня, догадываясь о моих намерениях.

— Хорошо, — замираю, чтоб не вывести из себя и не спровоцировать его на большую агрессию, нужно тянуть время, рано или поздно зайдут посетители. — С чего ты решил, что мама тебя кинула?

— А с того, что она не отвечает на звонки, всё бросила и уехала. Серьёзные люди недовольны и передали ей привет через меня. У меня рёбра не успевают срастаться из-за нерасторопности Ирины.

— И? Мне она тоже не звонит. Да и сам понимаешь, на островах связи нет, — обманываю я.

— Дрянь, значит через тебя передам привет Ирине, — делает рывок в мою сторону, не успеваю даже вскрикнуть от его быстроты. Больно хватает за волосы. — Я тебе сейчас послание на лице нарисую, думаю, мамаша твоя после него за ум возьмётся, — плюясь, сквозь зубы цедит свою угрозу Михаил. В его руке я обнаруживаю складной нож, щелчок — и лезвие выскакивает наружу.