Книга Друг отца. Он не отпустит, страница 26 – Майя Новак

— Отпусти меня, — хриплю.

— И не рекомендую просить мой персонал вызволить тебя отсюда, — игнорируя мои слова, продолжает Соболев. А я чувствую, как член этого извращенца, наливаясь кровью, пульсирует у моей попки. Гордей прижимается им и трется, пока продолжает говорить. — Они все настолько преданы мне, что скорее выдадут тебя мне, чем хоть как-то поспособствуют твоему возвращению домой.

— Ты же уже трахнул меня, — произношу сдавленно и хватаю ртом воздух. — Что еще тебе нужно?

— О, малыш, я же тебя только распаковал. Только попробовал. Немного лизнул. Теперь я хочу насытиться тобой, а потом и пресытиться. И если к тому моменту ты еще сможешь хотя бы стоять на своих дрожащих ногах, я лично отвезу тебя домой. А до этого момента, моя прелесть… моя райская птичка… ты моя гостья.

— Скорее пленница, — цежу сквозь зубы.

— Можно сказать и так, — отзывается Соболев и чувствительно прикусывает мочку моего уха.

Эта невинная грубая ласка почему-то отзывается волной жара внизу живота.

— А теперь будь хорошей девочкой, моя птичка, и разведи ноги пошире. Хочу трахнуть тебя, — рычит Гордей, и его рука проникает между моих ног.

Ужин.

Мы в столовой внизу.

На мне красивое черное платье. Не вечернее, конечно, но и не халат.

Под платьем ничего нет.

Потому что Гордей отдал расположение купить только его и шелковую пижамку, состоящую из отделанных кружевом шортиков и маечки.

После утреннего легкого износика в душе Гордей больше ко мне не прикасался. Я злорадствую и радуюсь. Потому что, черт побери, мне нужна передышка! И хотя бы час со здравым рассудком.

Когда друг моего папы ушел заниматься своей работой, оставив меня одну, я пошла осматривать дом. А потом села на широкий подоконник в гостиной и наблюдала за резвящимися на заднем дворе собаками.

И думала, думала, думала.

Но не о том, как поскорее сбежать от Гордея. Лучше бы об этом. Потому что открытия, которые я сделала за эти пару часов, мне совсем не нравятся.

Зато нравятся больные игры Гордея. Классно, да?

У меня поехала кукуха, и это самая ужасная новость за последние пару суток. Только вот я не уверена в том, что темная сторона меня мне не нравится. Потому что я, черт подери, наслаждаюсь нашим с Гордеем противостоянием. Тем, как он давит на меня. Как пытается прогнуть под себя. Как жестко приказывает.

Что это? Помешательство какое-то? Временное или это навсегда?

Я бы хотела задать все эти вопросы Гордею. Но, боюсь, он будет злорадствовать, когда узнает, как я кайфую от происходящего между нами. Хотя, думаю, он и сам все это видит.

— Ты задумалась, — говорит он, вырывая меня из задумчивости.

— Думаю, чем лучше тебя пырнуть — ножом для разделки мяса, — киваю на блюдо в центре стола, на котором блестит идеально отточенным лезвием длинный нож. — Или вилкой, — кручу прибор в руке.

Гордей смеется. По коже разбегаются мурашки. Мне нравится, что я смогла насмешить его. Нравится, бляха-муха! Не должно, а все равно я чувствую, как тепло разливается по коже.

— Знаешь, — произносит он, склонив голову набок, — у меня еще никогда не было таких строптивых девочек.

— И много их у тебя было?

— Достаточно, — неопределенно отвечает он.

— И всех ты запирал в своем доме?

— В этом ты у меня первая. Говорю же, не было таких строптивых. Я привык, что женщины все дают мне добровольно. И только ты дразнишь, сама прыгаешь на мой член, кончаешь на нем, а когда я хочу взять то, что ты предложила, начинаешь отбиваться.