Книга Друг отца. Он не отпустит, страница 13 – Майя Новак

Нужно что-то делать. Что-то сказать. Как-то оправдать себя.

Мысли мечутся, не желая складываться в стройный ряд. Не могут упорядочиться настолько, чтобы я могла придумать правдоподобное объяснение своему поступку, кроме очевидного. Понятное дело, я имею право связаться с близкими. Но на что не имею — так это воровать чужой телефон.

— Куда ты хотела позвонить, Арина? — спрашивает Гордей так тихо, что я еле слышу его.

Выдыхаемый им воздух колышет короткие волоски на шее, которые я не смогла собрать в пучок.

— Я… ты не подумай ничего такого, — мямлю, стараясь как можно скорее придумать объяснение своему поступку. Мысли, словно тараканы на свету, разбежались и мечутся в попытке найти укромный уголок, чтобы спрятаться от этого угрожающе спокойного тона голоса Гордея. — Я хотела позвонить подруге. Чтобы… чтобы…

— Чтобы вызволила тебя из плена чудовища? — хмыкает Соболев.

— Нет, — смеюсь нервно. — Чтобы покормила моего кота! — выпаливаю первое, что пришло в голову.

И пусть у меня аллергия на котов. Гордей же этого не знает.

Хотя я не сильно верю в то, что он поведется на такое объяснения. Но попробовать однозначно стоило.

— Что ж… кот не должен голодать, правда? — спрашивает он, а мое сердце разгоняется еще быстрее. — Давай позвоним твоей подруге.

Он тычет пальцем на зеленую трубку, и передо мной снова возникает клавиатура с цифрами.

— Ты не оставишь меня? — спрашиваю дрожащим голосом. — Чтобы я могла поговорить с ней.

— Нет, Арина. Набирай. Включай на громкую.

— Гордей…

Внезапно атмосфера меняется. Соболев выхватывает из моей руки свой телефон и, заблокировав его, бросает на ночной столик. Берет меня за локоть и резким рывком разворачивает лицом к себе.

Я отшатываюсь, когда вижу выражение его лица. Он улыбается, но только губами. Глаза наполнены кусками льда, от взгляда в которые по телу разбегаются колючие мурашки.

— Я очень не люблю, когда меня пытаются наебать, — цедит он сквозь зубы. — До этого момента все, кто пытался это сделать, поплатились за свою ошибку. Тебе тоже придется, Арина.

С этими словами он хватает меня обеими руками за шею, и я в ужасе широко распахиваю глаза.

Гордей нависает надо мной, словно грозовая туча. Еще немного — и грянет гром.

Он не душит меня, но держит так крепко, что ни вырваться, ни нормально вдохнуть.

— Гордей, — сиплю, в ужасе глядя в темные, словно ночь, глаза. — Пожалуйста…

Вцепляюсь в его предплечья и впиваюсь в них пальцами. Длинные ногти вот-вот располосуют смуглую кожу и, кажется, будто могут даже вспороть тугие мышцы, бугрящиеся под кожей.

— Никогда так больше не делай, — шипит он. — Ты сама тогда пришла ко мне. Я предупреждал, но ты все равно оказалась в моих руках.

— Я не… — судорожно втягиваю воздух. — Я не специально. Ты же видел.

— Видел, — кивает. — Это судьба, да, малышка? — усмехается, и эта улыбка похожа на оскал. — Теперь ты в моем плену. Тебе не выбраться. Тебе нет спасения, Арина. И мне нет… — тихо добавляет Гордей. — Потому что ты как отрава. Яд, который проник в мои вены, и теперь отравляет мою кровь.

Он цедит все это с такой злостью, что становится страшно. Волоски на затылке шевелятся от ужаса. Но в то же время почему-то именно эти слова влияют на меня и по-другому. Они… заводят меня. Воспламеняют. Пробуждают что-то животное внутри. Это нечто дребезжит и нарастает, медленно превращаясь в кипящую лаву.