Книга Бесстрастный, страница 88 – Алекс Мара

— Классно он это делает! – восхищается Карло. – Думаешь, позвонки ему сломал? – спрашивает у Эмилио.

— Мне отсюда не видно было, куда он ударил. Судя по звуку, либо шейные позвонки сломал, либо что-то с гортанью. Там кровь видно? Может, он его кастетом? Или в сонную артерию?

Больше не могу это слушать.

Знаю достаточно: Доменико убил своего отца.

Эмилио берет у меня Рени. Карло закидывает меня на плечо, как мешок с картошкой, и спускается по лестнице. Доменико не сводит глаз с моего лица, на котором отражается безотчетный ужас от пережитого.

Меня закручивает на поворотах лестницы, тошнит, слепит. Колочу Карло по спине, и он ставит меня на пол и позволяет спускаться самой.

Считаю шаги.

Спа-се-на, спа-се-на…

Мы садимся в машину. Переутомленный шоком ребенок сразу засыпает. Подъезжает полиция. Орсон приветствует их в своем обычном стиле, а Доменико садится к нам. На автомате отмечаю, что на его руках кровь.

Мы едем домой.

Доменико закрывает перегородку, чтобы водитель не слышал, и говорит.

— Я убил Вилема не потому, что хочу занять его место, а потому что он садист.

— Я знаю, – шепчу почти беззвучно.

— Что ты обо мне слышала?

— Что ты бунтарь.

— Еще что?

— Убийца.

— Еще!

— Мужчина без сердца.

— Все это правда. Еще я порой допускаю ужасные ошибки. Например, иду на поводу у своих желаний. Мне не следовало везти вас в новый офис, по крайней мере не сегодня. Ведь я знал, что Вилем станет мне мстить. Но я был уверен, что он занят с учредителями Совета, и допустил ошибку. Я очень сожалею, Ада.

— Все закончилось, и это хорошо. Только жалко тех, кто погиб…

«Кроме Вилема, его не жалко», – добавляю мысленно.

— Именно такой жизни ты пыталась избежать, да? – смотрит на меня с невеселой усмешкой.

Пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы не двигаются.

Мы подъезжаем к дому. Доменико достает из машины спящего Рени, подзывает Эмилио, тот несет Рени в дом. Потом Доменико помогает мне выйти из машины и берет меня на руки. Прижимает к себе, как будто я самое дорогое, что у него есть.

Я верила его словам, что с нами ничего плохого не случится. Знала, что Доменико найдет выход из ситуации. Так и случилось. Из страшных ситуаций легких выходов не бывает, это очевидно.

Как же мне нравится в его руках, так безопасно и тепло.

Однако если что-то тебе нравится, еще не значит, что оно тебе полезно.

Например, мороженое.

Доменико защитил нас, однако он же виноват в ситуации, в которую мы попали.

Я читаю любовные романы, хотя и осознаю, какой вред они причиняют. Каждый поступок мужчины можно рассмотреть под романтической лупой. Нет уж, я больше не ошибусь.

Мы заходим в пентхаус. Рени просыпается, видит Доменико – и внезапно начинает кричать. Возможно, увидев Доменико рядом с Вилемом, малыш осознал их сходство, похожие глаза. А может, он просто испуган.

Доменико пытается его успокоить, но малыш рыдает и рвется ко мне.

— Маа-ма! – слышно сквозь плач. – Маа-маа!

Меня пронизывает болью. Такой сильной, что я морщусь, пытаясь удержать ее в себе и не вскрикнуть. Мне больно за одинокого малыша, за измученную погибшую Анну, за всех нас.

Доменико словно каменеет. Смотрит на меня, не дыша, его лицо искажается. Не знаю, как он интерпретировал мою гримасу, но явно не в мою пользу. Не иначе как решил, что мне противно, что Рени назвал меня мамой. А может, наоборот, он в ужасе, что малыш теперь станет его бояться. Я не знаю. После сегодняшнего дня я больше ничего не знаю.